Мы проходим через толстую дверь с зарешеченным отверстием наверху, и я рада, что не надела один из своих костюмов. Пол откровенно грязный. Подозреваю, здесь никогда не убирались.
Каждый шаг эхом отражается под сводами, а на стенах горят факелы.
Электрические провода здесь не проложат. Зачем? Преступникам не нужен свет.
– Сначала Икар, – говорит Каллиас, и здоровенный мужчина с кольцом ключей ведет нас по лабиринту камер, прежде чем остановиться перед нужной.
Лорд Васко – теперь просто Васко, полагаю, его лишат звания – стоит спиной к решетке, лицом к углу. В нем ничего нет, кроме ведра, и я не хочу думать о том, для чего оно используется.
Похоже, в подземельях нет водопровода.
– Я просто хочу задать один вопрос, – говорит Каллиас. – Почему?
Васко не поворачивается, ничем не показывает, что вообще нас услышал. Он упрямо смотрит в угол, словно это самая интересная вещь в мире.
– Мои отец и мать… – Каллиас сглатывает. – Они любили тебя. Уважали. Зачем ты так с ними поступил?
Опять нет ответа.
– Ты хотел власть, не так ли? Без линии Махерас, ты думал, что будешь править вместо нас? Что ж, нет. У меня есть троюродные братья. Они вступили бы на трон раньше, чем ты. Так почему?
Когда Васко не двигается, Каллиас кричит.
– ПОЧЕМУ? – Звук отскакивает от стен, и я сопротивляюсь желанию зажать уши. Я стою рядом с Каллиасом, держа его за руку. Этот вопрос для него личный. Надо проявить уважение, пусть разберется с этим так, как считает нужным.
Когда эхо стихает, Каллиас пытается снова.
– Ты думал, что меня будет легко контролировать? Да? Думал, я буду твоей марионеткой? А когда не вышло, ты решил от меня избавиться?
Ничего.
Каллиас поворачивается, уводя меня с собой в коридор, но через плечо говорит:
– У тебя есть три дня на раздумья. Потом мы прибегаем к менее приятным способам получения информации. Теперь к Зервас, – обращается он уже к тюремщику.
– Твои родители были не теми, кем ты их считал, – раздается холодный голос позади нас. Каллиас останавливается, но не поворачивается.
– Ты никогда не должен был стать королем, – продолжает Васко. – Твой отец заслужил то, что случилось.
Рука Каллиаса крепче сжимает мои пальцы, и я берусь свободной рукой за его предплечье.
– В камеру леди Зервас, – говорю охраннику. И мы оставляем Васко позади.
Мы идем по другому коридору, и если камера Васко тиха, как могила, то Зервас наполнена музыкой.
Она поет.
Я не могу разобрать слова из-за ужасного эха, но это, вероятно, какая-то детская колыбельная.
Полагаю, ей нужно как-то скоротать время.
Как только она слышит наши шаги, то замолкает, наблюдая за нами. Зервас резко вздыхает.
– Пришел меня выпустить?
– Нет, – отрезает Каллиас.
– Ну, тогда дай знать, когда передумаешь. – И возобновляет свое пение.
Какого черта?
– Ты сидишь за убийство, – говорю я ей. – Стоит относиться к этому более серьезно.
Ее голос снова прерывается.
– Я не повинна в смерти покойных короля и королевы. Я никогда не поднимала руку на Каллиаса. Когда настоящий убийца ударит снова, я выйду на свободу.
– Ты идеально подошла под описание.
– Чье описание? – спрашивает она.
Ни я, ни Каллиас не смеем выдавать девочку.
– Либо оно из крайне ненадежного источника, либо от кого-то, кто участвовал в заговоре. Кто-то хочет, чтобы вы решили, что я виновата, и ослабили охрану. Честно говоря, я глубоко уважаю этого человека. Я идеальный козел отпущения. У меня есть средства и мотив. Но пусть я и хотела, чтобы твой дорогой отец страдал, он погиб не от моей руки. И у меня нет никаких причин желать твоей смерти. На твоем месте я была бы очень осторожна. Возможно, тебе стоит присмотреться к ней. – Я не сразу понимаю, что она говорит обо мне. – В конце концов, любовь – отличный повод для убийства.
А потом Зервас возобновляет пение.
Мы с Каллиасом присоединяемся к остальной знати за обедом в большом зале.
Мы должны выступить сильным и единым фронтом, чтобы все придворные видели. Каллиаса не пугает покушение на его жизнь. Он силен, как и всегда. И все тому свидетели.
Кроме Васко, Зервас и Оррина, конечно.
Я подаюсь вперед.
– Рода, где Гален? Почему он не присоединяется к нам?
Рода смотрит на мужчину, что стоит с другими слугами. Затем поворачивается назад с унылым выражением лица.
– Он не придет. Сказал, это поставит меня под слишком большое давление. Можешь представить? Он беспокоится обо мне!
Каллиас поднимает взгляд от своей тарелки.
– Вы преследуете своего слугу? Он вам нравится?
Рода без стыда встречает взгляд Каллиаса.
– Да. – И подносит вилку ко рту.
Каллиас кивает.
– Сделать его лордом? Дать немного земли и титул?
Рода кашляет.
– Думаю, это поможет, – замечаю я.
Рода жадно пьет из своей чашки.
– Ваше Величество, я не посмела бы и просить!
– Если это сделает Алессандру счастливой, то вопрос решен. – Каллиас перекладывает вилку в левую руку. А правую опускает под стол.
На мою ногу.
Я стараюсь сохранять нейтральное лицо.
– О, сир, спасибо! Но земли у меня на двоих хватит. Ему это не нужно. Но титул! Для нас будет честью принять его.
– Тогда я велю все устроить. Мы сделаем это публично, чтобы избавить от пересудов вас двоих.
