— Мы с мамой весной на юг Эвии ездим к морю, и раза два-три за лет на курорты различные. Вот в Вэтнере никогда не была. Мама ненавидит холод, да и меня северные страны не прельщают. Если смогу все же своего добиться — придется забыть про отдых. Я никогда не вкалывала столько, а это только начало.
— Ничего, еще успеешь отдохнуть. Максим тоже любитель моря, наверняка клюнет и захочет поехать, — Люси сцепила руки за спиной. — До Новолетия еще время есть. Скольких ясников отослать собираешься?
— До сотни уж точно дойти собираюсь! Иначе такими темпами не успею до начала обучения. Их и так нереально много. Вот увидишь, я справлюсь!
— Отлично, правильный настрой, — Люси остановилась. — Я дальше не пойду, мне надо поговорить с Максимом. А тебе стоит отдохнуть и не воспринимать так близко к сердцу слова других людей.
— Да, знаю. Сама не понимаю, почему так остро на все реагирую… Спасибо за поддержку, — Дайна махнула ей рукой на прощание и направилась в сторону общежития.
Люси же побрела обратно. Она перестала улыбаться, стоило девушке уйти, и заметно помрачнела. К моменту возвращения Настя успела уехать, оставив после себя ощутимое негодование, коим пропиталась даже улица. Обычным людям чужие эмоции незаметны, а вот для нее весь мир ощущается совершенно иначе.
В квартире Максима стоял привычный искусственный свет в совокупности с зашторенными окнами. Юноша валялся на кровати и трепал в руках алый шарф. Наконец-то проходной двор закончился и можно отдохнуть.
— Спишь? — Люси выглянула из-за шторы.
— Уже нет, — недовольно отозвался он. — Могла бы через дверь.
— Так неинтересно, — девушка спрыгнула и уселась на край кровати. — Перед Новолетием я уезжаю.
— А я думал, вместе встретим, — Максим не особо удивился ее заявлению.
— Встретим в следующем лете, — Люси коснулась шарфа. — Долго планируешь носить его?
— Всю жизнь. Ты сама прекрасно знаешь, — он повернулся на бок и лениво открыл глаза. — Что с тобой? Что-то случилось?
— Почему ты так решил?
— Ты какая-то безрадостная в последнее время. Ведешь себя спокойно и тихо.
— Мне немного грустно, сам знаешь. Я ненавижу первый сороковник осени, — Люси коснулась его волос. — Ты тоже не лучше. Чувствую твою грусть и усталость. Не хочешь взять отпуск? Как проклятый пашешь с того самого дня…
— Я в порядке, — Максим подскочил с места. — Сама знаешь, во мне сил хоть куда! Я всем фору дать могу!
— Пх, да, пожалуй, — Люси слегка улыбнулась. — А Кирилл как?
— Вроде нормально.
— Мы с ним недавно виделись, поэтому и спросила. Он выглядел таким печальным, мне аж самой тоскливо стало.
— Да вроде норм. По крайней мере, проникновенно-душевные разговоры не ведем обычно. А чего ты пришла-то?
— Вилену стало хуже, — Люси поднялась с кровати. — Как успехи с расследованием? Он не протянет долго.
— Тц, — Максим зарылся пальцами в волосы. — Столько лет прошло… Но ничего не помогает.
— У меня есть одна идея, но она слишком опасная. Выслушаешь?
— Говори.
В комнате стояла напряженная атмосфера. Максим сидел, сильно согнув спину, уперев локти в колени и поднеся сцепленные пальцы к губам и носу. Он смотрел перед собой неотрывно, задумчиво и немного нервно. Вообще не моргал. Иногда шумно сглатывал и не сводил взгляда. С каждой секундой вокруг него словно воздух тяжелее становился и находиться рядом как-то неприятно, волнительно.
Из коридора доносился тихий стук старинных часов, занимавших почетное место в углу, поскольку больше этого полутораметрового истукана ставить некуда. Стоило стрелке передвинуться и раздаться мелодичному звону, обозначающему три часа дня, Максим моргнул, а затем подорвался с места с криком: «НЕЧЕСТНО!». Сидящий напротив Кирилл наигранно злобно рассмеялся, потирая ладони аки муха.
— Первое слово дороже второго, все! — он поставил руки в боки и гордо задрал нос.
— Нет в тебе ни капли брутальности, понимаешь? Нет! Вообще! Надень свой мягкий плюшевый свитер и топай.
— Ты обещал, и проиграл! Так что все, давай!
— Да дай ты ему кожанку, сам ведь не носишь, — Агата сидела в кресле, перекинув ноги через подлокотник.
— Не ношу, но если испортит, мне будет очень, очень, очень, очень, ОЧЕНЬ обидно! — Максим нехотя подошел к шкафу. Аккуратно приоткрыл, просунул руку, придержал Костю, забрался внутрь наполовину и вылез с черной кожаной курткой в руках.
— Я, в отличие от некоторых, бережно отношусь к вещам, и не позволяю себе запросто их портить, — Кирилл радостно взял куртку и надел поверх рубашки.
— Нет, нет, нет! — парень дернул брата за белоснежный воротник. — Немедленно снимай свою классическую гадость. Не смотрится ведь. Футболку любую, лучше темную. А еще джинсы рваные!
— Ну уж нет, я твою дизайнерскую дрань не надену. Все же не весна, холодает. Поддувать будет.
— Зато вентиляция. Закаляйся!
