- Больше ничего не смогли придумать. Эти таблетки тоже не совсем безвредны, но у них-то вред самый обычный, можно сказать: человеческий.
- Я и говорю: умно. Кто захочет в студень превращаться, если есть способы получше? Молодцы. Законы никакие не нарушены, если человек жрет всякую ерунду. Его право и его жизнь. И ведь «не слышать» и «не слушать» - большая разница, верно? На вот, подари этой… как ее? ну бабе ученой вашей. Без нее ведь тут не обошлось?
- Не обошлось. Что это?
Я взял у Лесника что-то вроде ожерелья. Не очень большого, чуть больше браслета. Три ряда крупных жемчужин на нитях выглядели странно. Они мерцали, как будто светясь изнутри светло-розовым светом. Да и нитей никаких, оказывается, не было, но жемчуг каким-то образом не распадался. Я присмотрелся, потом попробовал ожерелье на разрыв. Не получилось. Сильнее тянуть я опасался.
- Не пытайся, не выйдет.
- Артефакт?
- Вроде того. Вещи этой уже очень много лет. Я с ней поработал чуток, ну и Зона тоже руку приложила. Пусть носит.
- Ей великоват будет.
- Великоват? – Лесник хмыкнул. – А ты на руку его надень, попробуй.
Я попробовал. Ожерелье стянулось вокруг моего запястья, слегка сжав его и превратившись в браслет. Потом давление исчезло. Жемчужины, кажется, стали крупнее и плотно обняли руку.
- Не велико?
- Нет. Интересная вещь. На «мамины бусы похожа», но там шариков от силы шесть и в кольцо они никогда не сворачиваются. Откуда она?
- Зачем тебе знать? Достаточно того, что она старая, красивая и вреда от нее никакого, кроме пользы.
- Я передам ей. А польза какая?
- Сами увидите.
...
Шесть шаровых антенн неподалеку от АЭС стоят немыми памятниками непонятно чему. Внутри каждой – очень сильный «фантом». Если присмотреться, то можно заметить, как дрожит над ними воздух. Напряженность пси-поля очень велика. Здесь не появляются ни мутанты, ни птицы и даже насекомые избегают этого участка величиной с хоккейную площадку. Мы тоже сюда не ходим, а обычные люди превратятся в зомби за несколько минут. Небольшой бетонный куб между антенн не воспринимается, как вход. Дверь не видна и чтобы войти сюда, нужно знать пару секретов. Мы их знаем.
Пандус идет вниз, в темноту, под довольно большим углом и постепенно переходит в горизонтальный коридор. Наши шаги отражаются эхом от бетонных стен. Ниши-комнаты по сторонам пусты. Отсюда все вынесли. Мы проходим коридор по всей длине.
Дверь распахнута настежь. Под подошвами ботинок хрустят осколки стекла и ржавые гильзы калибра 7.62. Воняет какой-то химией, хотя с тех пор, как в этом зале гремели автоматные очереди, прошло несколько лет. Или мне это только кажется, что запах еще сохранился? Лучи подствольных фонариков выхватывают из темноты шесть «саркофагов», стоящих в виде звезды. Верхние стеклянные крышки разбиты пулями, а лежащие в них тела давно превратились в мумии. Толстые кабели уходят в стены. Мониторы на стенах и в центре зала давным-давно погасли. Место наивысшего подъема О-сознания и место его гибели.
Братья остались в коридоре. Я остановился на пороге, а Инга вошла внутрь и двинулась по кругу, заглядывая в «саркофаги» и подолгу задерживаясь напротив каждого. О чем она думала и что вспоминала, совершая свой путь? Я не стал лезть в ее мысли. Потом она сказала:
- Я знала их. Как нелепо… Пришла полуразумная обезьяна с оружием и убила их всех. Ничего не понимая и ни о чем не думая. Просто нажала на спусковой крючок и перевернула страницу. Смотри: вот Шеин, основавший проект… Чубуков… Каймин… Стрижов… Тебе ничего не говорят эти имена?
Я покачал головой.
- Нет.
- Жаль, что не говорят. Они могли изменить этот мир, но погибли здесь. Теперь от них не осталось даже имен, которые помню лишь я. Одна ошибка – и ноосфера отказалась от них. Ты служишь очень жестокому богу, Игорь.
Она наконец завершила круг. Звякнула откатившаяся прочь гильза и Инга пошла к центру зала.
- Посмотри сюда. Вот они все. Фотографировала я.
Она показала мне на большую фотографию, лежавшую под стеклом на столе. Восемь улыбающихся людей. Трое в белых, а двое в зеленых халатах. Видимо их вызвали прямо из лаборатории. Остальные в обычной, повседневной одежде. Мой взгляд остановился на крайнем правом лице. С тех пор, как был сделан снимок, прошло довольно много времени. Этот человек изменился, но я узнал его сразу. Головоломка сложилась. Должен был во всей этой истории быть кто-то, кто имел при себе «глушитель», но которому прибор был не нужен. Обязательно должен. Причем он вдобавок имел доступ в помещение, в котором человеческие «объекты» программировались учеными О-сознания. Это мог быть либо один из этих ученых, либо один из братьев. Имена мало, что говорят «Монолиту», но внешность вполне узнаваема.
Я спросил Ингу:
- Лебедь где на снимке?
- Крайний справа.
- А левее?
- Его ученик. Постой… Ты же знаешь его? Знаешь? Скажи!
- Да, знаю...
