Баба Нюра приблизила руки с зачерпнутой из реки водой к лицу и сделала глоток. От самой первой фигуры отделился светлый луч, словно рука, и дотронулся до головы бабы Нюры. В тот же миг схлынула вся чернота с воды, снова побежали по ней светлые блики, и звёзды радостно высыпались в реку. Всё пространство вокруг нас на короткий миг вспыхнуло светом, который разом пролился в реку, унося с собой светлые фигуры. Такое никогда не забудешь. Мы медленно возвращались в наш мир, чуть-чуть заглянув в тот, незнакомый и далёкий.
Я обернулась, позади меня стоял Сакатов. Он стоял с закрытыми глазами. Неужели он ничего не видел? Я встала и пошла к берегу, по пути тронув его за плечо. Катя и Лидия Фёдоровна помогли подняться бабе Нюре. Когда она повернулась, я была готова поклясться, что это не она! Заплаканные глаза, и выражение их было не озлобленно-недоверчивым, а беззащитно – горьким.
Все молчали, никто уходить с берега не спешил. Первой нарушила молчание Светлана Николаевна:
– Даша, покажи руку. Он всё ещё здесь. – Это она уже мне сказала.
Я подошла к Даше, и она протянула мне руку. Под кожей пульсировала тёмная тень.
– Он уйдёт. Верь мне. – Уверенно сказала я. Я и правда была в этом уверена. – Давайте всё оставим до утра. Может не всё сразу отступает, а постепенно.
– Да. – Светлана Николаевна прижала Дашу к себе и сказала – Странные какие были эти фигуры, безликие!
– Почему безликие? – Раздался голос бабы Нюры – Какими я их всегда помнила, такими и остались.
– Но нам они не показали свои лица. – Сказала я – Действительно, это странно.
– Ничего странного нет! – Ответил Сакатов – Они пришли к Анне Фёдоровне. Нас они, скорее всего, даже не видели.
– И что теперь нам делать? – Спросила Лидия Фёдоровна.
– Ничего, спать пойдём. Утро вечера мудренее.
– Даша, прости меня. И ты, Катя меня прости. И спасибо вам.
Я обернулась, говорила баба Нюра. Она подошла к лежащему на берегу бревну и села на него, тяжело дыша. Поправила на голове платок, стряхнула песок с подола. Потом, видя, что мы не уходим, она сказала:
– Идите, не ждите меня, я позже приду. Я там вытащила подушки и одеяла, всё на кровать и диван положила. Разберётесь. Ложитесь спать. – Она вздохнула – Мне надо здесь одной побыть. Не ждите меня. Дом я не закрыла.
Лидия Фёдоровна хотела остаться с ней, но Анна Фёдоровна махнула ей рукой, и они с Катей пошли за нами. Катя повернулась и помахала ей рукой:
–Долго не сиди, приходи!
Баба Нюра улыбнулась и тоже помахала ей рукой.
– Берегите друг друга! – Раздался нам вслед её голос.
Нам навстречу шёл Илья.
– Слышу, вроде вы разговариваете. Ну что, получилось?
– Не знаю, – ответила я, беря его под руку – как то всё странно. Тихо так, не заметно.
– А ты что, думала разразится гром среди ясного неба, град, девятый вал? – Спросил меня Сакатов – Это она одна там была, с ними, и это всё произошло только между ними.
– Мне кажется, что я никакого прощения ни у кого не попросила, а просто стояла и смотрела. – Сказала я.
– Я тоже. – Кивнул Сакатов – Какое-то состояние странное было. Вроде, как оторопел. Ни одна мысль в голову не пришла, ничего такого не вспоминал.
– А я только плакала! – Повернулась к нам Светлана Николаевна – Дашка ко мне прижалась, и у меня так сердце защемило! Так её жалко стало, и себя тоже!
– А я стояла и смотрела, как вода красиво собирается в голубые столбы.– Катя махнула руками – Такие большие, светлые, итак на душе стало хорошо, будто я вылетела откуда-то, и красоту мне эту подарили. Неужели всё так бывает на самом деле?
– А я будто провалилась в мягкий свет. – Тихо добавила Даша – И он был таким тёплым, хорошим, и я прикрыла глаза и ничего больше не видела, никаких фигур, никаких столбов.
– Зря мы бабушку одну оставили! – Вдруг остановилась Катя – Я пойду к ней, просто рядом посижу.
– Она сказала, чтобы мы её не ждали. – Возразила Лидия Фёдоровна – Пошли домой, Катя, тут недалеко, она сама дойдёт. А нам рано завтра выезжать, за нами машина придёт в шесть утра.
Но Катя уже не слушала, она повернула к берегу и пошла обратно. Сакатов попридержал нас с Ильёй:
– Сейчас всё равно придётся обратно идти, Катя увидит.
– Что Катя увидит? – Спросила я, не понимая, что он имел в виду.
– Баба Нюра умерла.
– Она была жива, когда мы уходили! – Воскликнула я – Сакатов, говори немедленно, что ты …
– Оля, чтобы остановить проклятие, она должна была умереть. Она знала об этом. И поэтому осталась на берегу одна. У Даши паук исчезнет только после этого, у Катиной мамы болезнь прекратится только после этого.
– Ты мне ничего не сказал!
– Не сказал. Потому что ничего не изменишь. И это прощение было нужно Анне Фёдоровне не только для того, чтобы прекратить проклятье, но и для того, чтобы облегчить душу перед далёкой дорогой. Но теперь ты знаешь.
На берегу раздался крик Кати. Мы пошли обратно на берег.
– Эх, жалко, столько бабка картошки насадила, а поесть ей не придётся! – вздохнул Илья, когда мы в половине шестого утра вышли к машине, чтобы ехать домой.
– Илья, не святотатствуй! – Оборвала я его.
– А что? Человек старался, мечтал, что ещё тридцать лет проживет.
