Тени надежд (СИ) полностью

"Я передаю, как вполне достоверные, те сведения, которые одинаково сообщают и Птолемей, сын Лага, и Каллисфен, сын Демотима. В тех случаях, когда они между собой не согласны, я выбирал то, что мне казалось более достоверным и заслуживающим упоминания. Оба они писали свои труды уже на склоне лет, и ничто не заставляло их искажать события, и никакой награды им за то не было бы".

Обработанный для письма кончик пустотелой тростинки с легким скрипом скользил по папирусу. Человек, склонившийся над свитком, писал размашисто и быстро, не соблюдая строгости колонок текста. Иногда он спохватывался и начинал мельчить, но стоило увлечься, как реальность отступала на задний план и он, нырнув без оглядки во вновь открываемый мир прошлого, забывал о необходимости экономить папирус. Материал под рукой самого дешевого сорта, "рыночный", на агоре торговцы таким рыбу заворачивают, но его потребуется много, очень много. Если боги позволят свершить задуманное, книга займет десятки свитков. Позже опытный каллиграф перепишет ее красивым почерком, по сорок букв в одну линию, столько вмещает стихотворная строка гекзаметра. Текст обретет изящество и таким будет воспроизведен еще сотни раз. Для каждой копии переписчик применит папирус высшего качества, выделанный из волокон сердцевины стебля. Только в таком виде подобает оставлять потомству труды о великих людях и их деяниях. Но это случится намного позже, а пока под рукой самая простая тушь, смесь сажи и масла, дешевый папирус... И замысел, не менее грандиозный, чем устремления тех, чьи деяния строчка за строчкой возрождались из небытия волей мастера.

"Рассказывают, что Филипп скончался, когда в Афинах архонтом был Пифодем. Александр, как сын Филиппа, принял царскую власть и отправился в Пелопоннес. Было ему тогда около двадцати лет. Там он созвал на собрание эллинов, живущих в Пелопоннесе, и обратился к ним с просьбой вручить ему командование походом против персов, которое они уже предоставили Филиппу. Просьбу его удовлетворили все, кроме лакедемонян, которые ответили, что им от отцов завещано не идти следом за другими, а быть предводителями. Были кое-какие волнения и в Афинах. Афиняне, однако, перепугались насмерть, стоило Александру подойти ближе; в знак почтения к Александру они согласились на большее, чем было дано Филиппу. Вернувшись в Македонию, Александр занялся приготовлениями к походу в Азию..."

Порыв ветра ворвался в распахнутое настежь окно и подхватил край папируса, свободно свисавший с письменного стола, заваленного книгами и цилиндрами их кожаных футляров. Историк сумел удержать лист, но, расплатившись за резкое движение жирной кляксой, недовольно поморщился и придавил свиток бронзовым львом, обнимающим свечу. Она не горела, до вечера еще далеко и света достаточно, хоть окна и выходят на северную сторону дома.

Задумчиво покусывая кончик тростинки-пера, историк посмотрел в окно. Отсюда, со второго этажа, хорошо просматривалась обширная гавань, запруженная торговыми судами. Солнце стояло высоко, и мириады пляшущих зеркал слепили глаза, словно персеевым щитом прикрывая небесную синеву моря. Историк смежил веки, но продолжал видеть, как наяву – десятки, сотни кораблей, везущих войско царя Александра на покорение Азии. Казалось, они целиком заполонили Геллеспонт. Хищные боевые триеры, неуклюжие афракты, построенные для перевозки войск. Огромный флот, пусть уступает он ксерксову, но и такого уже более сотни лет не видело море Геллы.

Вновь затанцевало "перо" на грубом листе папируса.