- Скай, Скай, - послышалось мне, как кто-то очень далеко зовет меня. - Скай очнись, пожалуйста, очнись.
Зачем подумала я, мне сейчас так хорошо. Почему я должна отказаться от столь хорошего чувства и опять влачить столь жалкое существование.
- Успокойтесь, - послышался еще один голос, - дайте ей отдохнуть. Она получила обморожение ступней. Это счастье что она нашлась, да и ко всему еще й жива.. она, наверное, родилась в рубашке, потому что еще б чучуть и …. - Он замолчал.
Стало снова очень тихо и тепло. Как хорошо. Я опять как будто провалилась, только вот не знаю, это смерть такая или чары Морфея. Да собственно, какая разница?
- Проснись, открой глаза, умоляю, открой, - такой знакомый голос. Как больно. Почему этот голос причиняет мне боль? Кому он принадлежит. Мое сознание решило отключиться опять, и я почувствовала, как будто снова проваливаюсь в бездну.
- Очнись! - Немедленно открой глаза! Не смей умирать. Слышишь, не смей! - Последние слова эхом отдались в моей голове. Не орите, так хотелось попросить, но я не смогла. Язык был ватным, глаза не открывались, а пошевелить конечностями и вовсе не удалось. Боюсь единственное чувство оставшееся мне это слух. Радоваться било нечему, так как я была заперта в своем собственном теле.
Но все же кто-то орет. Дерек мелькнуло в моих мыслях и услужливое сознание подсунуло и его образ да и всё остальное на блюдечке с золотой котомочкой.
Но… Зачем? Почему? Что случилось? Открыть глаза мне стоило безумных усилий. И я увидела заплаканное белое как снег лицо брата.
- Скай, проснись, - проорал он прямо у моего уха.
- Чего орешь ты так? Я не глухая, дай поспать.
Я опять отключилась. Сколько времени я пробыла в таком состоянии – не знаю. Знаю лишь, что когда очнулась вновь, то за окнами в моей палате стояла ночь. Горела ночная лампа. Возле меня, опершись рукой на кровать, спала бабушка. Недалеко на диванчике разместился Дерек. Картина была живописной, я улыбнулась, поскольку Дереку диванчик явно был мал. Дверь в коридор была приоткрытой. На скамье там сидела женщина, закрывая рот рукой, она безумно сильно рыдала. Ее обнимал какой-то мужчина, судя по сему, намеревавшийся ее успокоить.
Я опять уснула. Мне снился Асмаил. Моя фантазия рисовала его лицо. Его влюбленный взгляд, обращенный на меня. Любимая, я люблю тебя, шептали его губы. БАБОЧКИ.
Проснулась я уже где-то под утро. Тяжесть одеяла не давала мне двигаться. Сознание вернулось ко мне в полной силе. Наконец-то я поняла, где я. Это действительно была больничная палата. А это значит, что я в больнице. Но странно, почему я здесь. Я заставила свою память работать, вспоминая, что было до того.
- Неужели меня спасли? - Удивленно произнесла я. - Если так, то почему я одна. Почему никого рядом со мной нет. Или им все равно жива я или нет. Странно ведь во сне я видела их всех около себя. И комната точно та же.
Сбросив одеяло, я попыталась встать, ноги затекли, но все же с трудом слушались.
Медленными шагами я направилась к двери. Открыв ее, я увидела маму, которая спала на плече у Виктора. Глаза у обоих были сильно опухшими. Я решила их не будить. Вернувшись обратно в палату, я пошла к окну. После пережитого мне казалось, что если загляну в окно, я смогу убедится, что все это всего лишь глупый сон. И со мной все в порядке…
А больница, почему я здесь тогда. Или может это тоже только сон? Подойдя к окну, я увидела городок, утопавший в снегу. Выходит это не сон, выходит, все было на самом деле?
В этот миг открылась дверь. Повернув голову, я увидела в дверях братца, на лице у которого отчетливо читался ужас. Глаза округлились, лицо перекосило. Он остолбенел глядя на опустевшую кровать.
- Мама, - заорал он бросаясь к кровати, - где Скай? - горланил Дерек так словно я отошла в мир иной. Он что слепой? отобразила бегущая строка в моей голове.
На его крик вбежали толком не проснувшиеся родители и бабушка.
Решив прекратить их мучения, я подала голос.
- Да не ори ты так, здесь я и к тому же все еще жива. После этого «признания» последовали объятия, поцелуи.
- Глупая, - рыдала мать, - почему ты уснула на скамье возле больницы, почему с последних сил не попыталась до нее дойти. А если б Кристиан тебя не увидел, а что если б он не пошел за тобой? А что если б ты…? Она не договорила, просто уставилась на меня, не моргая с перекошенным от ужаса лицом. И постояв вот так в недоумении не более нескольких секунд, обняла меня и опять зарыдала.
Виктор с прокушенной губой й полными от слез глазами гладил мать по спине одной рукой, а меня обнимал другой.
- Дочка, - прошептал он, - никогда больше так не делай.
В этот миг я поняла, сколь ценна для Виктора и, хотя в его словах не прозвучало ни единого слова о том, как он ко мне относиться, но его глаза сообщили обо всём. Я была ему дорога и даже больше того он любил меня как родную. Чего мне еще желать. Вся семя, от которой как мне казалось, я сама отдалилась, столь сильно во мне нуждалась.
