- Ты прав, неохотно признал я, - я ищу в ней то, чего в ней нет.
Ну не признаваться же мне Натану в том, что необъяснимая реакция при встрече наших глаз наблюдается не только у Скай, но и у меня самого. Да я спать нормально не могу уже, какую ночь. Она словно навязчивое виденье не покидает мои сны.
Ее глаза, губы, смех…, это издевательство какое-то надо мной. Узнали б парни, на смех бы подняли. Так и слышу их сальные шуточки, а –я – яй, а еще демон похоти, да она просто молодец, раз в состоянии вскружить тебе голову не на яву, а во сне… А спать вы с ней тоже только во сне будете?... Или она просто заведет тебя и бросит, не доходя до финала…
Нет уж, лучше промолчать, а то с них станется, подшучивать надо мной при каждом удобном случае.
Музыка ветра играла в моих волосах, кружа мне голову и сводя с сума. Было тепло и приятно. Медленно опускался вечер, окрашивая небо в приглушенно нежные тона красного цвета. Хотелось дышать глубоко. Так глубоко, чтоб голова начинала кружиться от столь свежего воздуха. Закрыв глаза, я подняла голову навстречу последним теплым лучам заката.
Убрав один из органов чувств, усилились другие. Легкий шум ветра разделился на многоголосные ряды завораживающих мелодий: журчание ручья, пение птиц, колыхание листьев деревьев… мне казалось, что я готова наслаждаться этим вечно. Но вдруг все утихло: и тепло и музыка.
От неожиданности я резко открыла глаза, и вмиг замерла всем телом, боясь не то, что пошевелится, но даже дышать. Мне казалось, что даже секундное движение либо вздох могут разрушить прекрасное видение, представленное моему взору. Как красиво, пронеслось в голове. О Господи, как же красиво!
Сотни тысяч разноцветных бабочек порхали над моей головой. Они кружили в небе то, поднимаясь, то опускаясь шелковым ковром по небу. Я поднесла руку, надеясь, что одна из них сядет на нее. Долго ждать не пришлось. Одна из них присела на мой указательный палец. Бабочка была среднего размера, сине-голубого цвета. Такая красивая, что на некоторое время я даже засомневалась настоящая ли она.
Я очень медленно поднесла ее к глазам, чтобы лучше разглядеть. Но вдруг бабочка вся почернела и словно неживая упала с руки на землю. Я отступила на шаг, от нее подняв голову к небу. И о Боже, они, словно черный снег посыпались густой пеленой к моим ногам. Мир в одно мгновение утратил всю красочность. Страх и паника зажали мою душу в тиски, не давая даже закричать. Что это, проносилось в моей голове. Что случилось?
Я проснулась в холодном поту. Таких красочных кошмаров я еще никогда не видела. Этот сон неспроста думала я или…
Через некоторое время заставила себя опять прилечь, но мысли все возвращались словно по кругу к одному и тому же, поняв, что лежать я не в состоянии, встала с постели и зажгла свет. Я должна была убедиться, что пол моей комнаты не устлан маленькими тельцами невинных бабочек. В комнате было чисто, но уснуть в ту ночь так и не смогла. По коже бегали мурашки, было холодно даже под одеялом, хотелось, чтоб кто-то обнял и согрел, как ни ужасно на место этого кого-то моя фантазия все время подсовывала Даниеля.
Что в нем такого, почему мое сердце стучит как бешеное от одной только мысли о нем? Злилась я про себя. Ведь если подумать, то еще несколько недель назад, он был для меня всего лишь парнем, ну да, симпатичным парнем. Но не более. Сейчас же он скорее наваждение, чем простая симпатия.
* * *
Ну вот, последний день осенних каникул медленно подходит к концу, через час прилетят родители с Дереком в аэропорт.
Я приоделась, опять же таки благодаря усилиям моих союзников, по их словам надо выглядеть подобающе, когда попадусь родителям на глаза. Лимузин, который должен был отвести меня и Гроссмана в аэропорт, ждал нас у входа.
На улице было прохладно, особенно ярко чувствовался ветер по открытой спине обтягивающего платья на длинный рукав. Само платье было, относительно теплим, но вот рукава были из гипюра, что не очень-то скажу я вам и согревало, да и вырез был довольно таки глубоким.
Когда Мари помогала мне одеть его, вошла миссис Эванс, и я втихаря ликовала, потому что надеялась, что она устроит разнос Мари относительно моего внешнего вида.
- Подколи ей немного волосы, - сказала экономка.
- И это все? А где возмущение относительно моего прикида? – взорвалась я, уставившись на экономку не моргая, поскольку все мои надежды на ее высокую моральность рухнули как карточный домик.
- А что вас смущает в вашем, как вы сказали, прикиде? – убил меня наповал Гроссман, который неслышно словно тень пробралса в мою гардеробную.
- Да как что! – негодовала я, - я почти голая, а вы говорите, подколи ей волосы.
- Если не ошибаюсь, то именно вы говорили нам, что хотите стать частью высшего общества, - огрызнулась Мари, за что получила немой укор от экономки.
