Хорошо, что еще на них обоих уговоры хоть капельку, но действуют. Только на сколько их хватит при такой повышенной активности к моей персоне не известно.
- Скай, сколько можно? – нервничал Дерек утром, когда мы ехали в колледж. – Нет, я все понимаю, ты самостоятельная, упрямая, целеустремленная девушка, которая хочет показать свой характер. Все это весьма похвально, я рад, что мне досталась именно такая пробивная сестренка, но честное слово, это уже перебор. Я еле сдерживаюсь, слыша очередную сплетню, уж не говорю, чего мне стоит молча наблюдать за очередным издевательством по отношению к тебе. Сколько еще скажи на милость, ты будешь идти на поводу у своей гордости?
Вместо ответов я молчала, понимая, что Дереку нужно излить душу. Слава Богу, Гросман не был столь многословным, его воспитательные цели вкладывались всего в несколько фраз.
- Что должно стать на твое мнение последней каплей? – ворвался в мои размышления вопрос Дерека. Ждешь, когда ети глупые шавки выльют ведро помоев тебе на голову и заснимут это на телефоны? Или что еще лучше подпалят тебе волосы?
С недавних пор так начинался и заканчивался каждый мой учебный день.
Разговор по дороге домой с братом или личным секретарем, что может быть лучше, спросите вы, так вот мой ответ тишина. Тишина в сто раз лучше головомойки продолжительностью в час. Да этот час мне с каждым днем все более годом становится. Уже до того дошло, что я согласна добираться утром в колледж и с него чуть ли не за ручку с мамой, которая скорее всего пилить меня не будет, вот только такие мери принесут мне куда больше неприятностей и то с обеих сторон.
А кто виноват в том, что приходится кататься теперь с одним из этих двух зол? Правильно – я. Я одна виновата, ведь кто спрашивается, просил меня гнать на байке с запредельной скоростью. Могла же предвидеть, что рано или поздно попадусь кому-то из членов семейства на глаза либо же кому-то из прислуги.
Но, во-первых я была уверена, что скорее поздно, чем рано меня засекут, а во вторых, что все обойдётся легким испугом.
Но по закону подлости я попалась рано, да еще й на глаза Виктору с Горынычем, по словам которого ети самые глаза мало не выпали с орбит моего приемного папы, когда водитель, ахнув, сказал, да круто ваша дочка гоняет сер, больше двести у нее на спидометре это точно.
Дома меня ждал серьезный разговор, а на утро встреча с инструктором по вождению, после чего тот (инструктор) вынес вердикт, тем самым приглашая меня в свою высокооплачиваемую команду каскадеров.
Виктора чуть инфаркт не хватил, а что касается мамы, то она демонстративно сожгла мои права на глазах у всех слуг, тем самым давая понять, что любое покровительство мне с их стороны в отношении транспорта будет жестоко наказуемым.
Что же касается байков, то они в тот же день вместе с машинами оказались под строгим табу для меня. И когда я все же рискнула за ужином пикнуть о том, когда это табу в отношении моей скромной персоны ликвидируют, ответом мне послужил удар кулаком всегда уравновешенного отчима о стол. Да и звериный рык с нечеткими фразами относительно того, что я смогу сесть за руль только тогда, когда он решит избавиться от столь любимой дочурки. А посему выходило, что руль я увижу перед собой в качестве водителя только через его труп.
И вот катаюсь я теперь утром с ноющим Горынычем и возвращаюсь домой после занятий с душкой братом, вычитывающим меня не хуже бабули всю дорогу домой одними и теми же доводами, разве что не в одной и той же последовательности, но, как известно от перестановки доданков сума не меняется.
Громкое треньканье прервало полет моих мыслей. Это разрывался звонок, предвещающий о начале занятий, и я сломя голову помчалась на первую лекцию. Культурология мне безумно нравилась, и пропускать ее совсем не хотелось, еще одна причина, по которой этого не стоило, было делать, так это то, что вела ее директриса собственной персоной.
***
- О, привет опять, ты как, жива? Надеюсь, день прошел нормально?
И не удосужившись даже выслушать мой ответ, подруга уткнулась в экран компьютера. И тебе привет, и несколько тепленьких слов бы еще в след, так и вертелось у меня на языке. Но поскольку месье Дюпле измотал меня до посинения, последнее, кстати, в прямом смысле, он, видите ли, подумал и решил, что достаточно занимался со мной благотворительностью. Что метод пряника, по его словам это не мое. Исходя из выше сказанного, он решил взяться за более эффективный, в моем случае метод кнута.
Таким образом, каждое неверное па мне аукалось либо отдавленной ногой, либо толчком в бок. Но это еще й не самое ужасное. Потому что я еще й не единожды умудрилась протереть танцевальный паркет, правда не шваброй, как делают нормальные люди, а собой, поскольку шлепалась время от времени на пятую точку далеко не в столь возвышенном состоянии, в котором должна падать истинная леди на глазах у кавалера. Подумаешь, задралась юбка раз или два выше колена, так чего орать то словно я голая лежу.
