— Привет, детка, — протягиваю цветы и упаковку шоколада. Ева стоит в дверях. Такая домашняя и милая в шелковой пижаме и мокрыми волосами. Видя цветы и сладкое начинает улыбаться.
Затем я замечаю то, что меньше всего хотел увидеть. Слёзы скапливаются в её глазах цвета неба, грозясь устроить водопад.
— Ева… — я вообще не понимаю, что происходит. Что снова не так?
— Это… — она касается рукой своих слёз, затем смотрит на мокрые подушечки пальцев, — я таю, что ли?
— Женщина, ты меня с ума сведёшь! — смеёмся оба. Я рад, что она начинает шутить.
— Я просто расчувствовалась. Так приятно! Спасибо, — тянется к моим губам, — я люблю тебя.
Прикрываю глаза и, кажется, волосы начинают шевелиться от непривычных вибрирующих чувств. Мне никто, кроме бабушки и деда не говорил таких слов. Да и во взрослом возрасте их слышать непривычно и казалось признаком слабости. Я всегда отмахивался. Ева изменила меня за такой короткий срок.
— И я люблю тебя, детка, — углубляю поцелуй и слышу довольный стон.
— У меня для тебя ещё есть подарок, — не без труда отрываюсь от сладких губ.
— Ещё? — глаза блестят и я хочу ударить себя по голове за то, что не принял во внимание, что женщину можно сделать счастливой таким образом, проявив к ней подобную заботу.
— Конечно. Хотел сделать тебе приятно.
Она ставит цветы в большую вазу, которая, к счастью, каким-то образом в этом доме появилась, и выжидающе смотрит.
Протягиваю две бархатных коробки, одновременно открывая их.
— Влад… какие красивые! — она рассматривает браслет в виде жгута с несколькими камнями и такого же типа цепочку.
— Давай наденем.
Она протягивает руку и я справляюсь с застёжкой. Затем проделываю то же с цепочкой. Ей действительно идёт именно серебристый цвет.
— Я посмотрю в зеркало? — киваю.
Мы проходим в ванную и я не могу насмотреться, какая она красивая и как радуется такой мелочи. Знал бы — каждый день дарил.
— Ты очень красивая. Тебе удобно?
— Очень. Не хочу снимать. Спасибо, Влад, я в восторге.
Обнимаю за тонкую талию и смотрю в зеркало на совершенство, которое мне досталось.
— И не надо снимать. Если нравится, мне будет приятно видеть украшения на тебе. — Вот я дурак… смотрю на ушки. Серьги нужно было.
Она смотрит на меня через зеркало, нервно закусывает губу. Я вижу, что её что-то тревожит.
— Влад… нам нужно поговорить.
Ева
— Что случилось, Ева?
— Идём, — беру его за руку и веду в спальню. Влад садится на кровать и выжидающе смотрит.
Я решила обсудить это сейчас. Больше не могу так. Будь что будет.
Достаю конверт из сумки решительно и подаю ему. Я слишком долго молчала. Отступать нет смысла.
Он открывает его, кажется, зная, что там. И это меня пугает. Кажется, воздух стал таким густым, что я не могу сделать вдох. Так и стою, хлопая глазами и слушая пульс, отбивающий бешенный ритм.
— Как давно? — один вопрос. Строгий голос проникает под кожу, заставляя вздрогнуть и обнять себя руками. Серые глаза смотрят в самое сердце.
— Несколько дней.
— Поэтому ты такая? — не уточняю, ведь сама знаю, что эти дни были пыткой для меня и скрыть от него свою тревогу я не смогла. Организм бунтовал, а вместе с ним и душа.
— Да… Я не верю, что это ты. Но мне страшно…
— Это не я, Ева. Клянусь, я ни при чём. Но кто-то хочет представить ситуацию иначе. Меня могут посадить.
— Как давно ты знаешь? — сама не понимаю, зачем спрашиваю. Ведь это не изменит ситуацию.
— Несколько месяцев. В нашу первую ночь в этом доме.
— Ты тоже получил такую папку?
— Да. Те же фото, но без записки. Только я подумал, что хотят мне насолить. Но дела плохи, Ева. Прости, но раз мы за правду, то я честен с тобой. С этими девушками у меня был секс.
Я чувствую, как ноги начинают неметь, а дыхание становится тяжелее. Почему так больно это слышать… Ревность захлёстывает, туманит разум.
А потом я понимаю, к чему он это сказал.
Он спал с ними и теперь они мертвы.
— Прошу, детка, поверь. Я не убивал их. Но пока доказать это не получается. Я встречался со следователем и это привело только к худшему. Мне скоро предъявят обвинения.
Паника поднимается внутри меня, заставляя тело дрожать. Я пытаюсь успокоить нервные выпады в виде дрожащих рук и губ, с которых уже готов сорваться болезненный всхлип.
— Ева… прости. Я не знаю, что сказать.
Он тянется ко мне, обнимая ласково и осторожно. И я принимаю эти объятия, прижимаясь крепче. Дыхание становится ровнее, дрожь трансформируется в слабое томление. Он будто якорь моих эмоций, приводит в чувство и выравнивает фон. И в то же время вызывает ураган страсти и любви. Так и сейчас, стоило мне усмирить надвигающуюся истерику, я проваливаюсь в омут желания.
Нежно глажу широкую спину, проникая под рубашку. Ласкаю подушечками пальцев очертание крепких мышц. Мой Влад. Я никому не позволю рассорить нас. Ни на секунду больше не усомнюсь, что мой мужчина…
Мысли прерывает жесткий толчок. Он вжимает меня в своё тело, заставляя посмотреть в горящие сталью глаза.
— Мы справимся, слышишь? — шепчу в его такие желанные губы, соединяясь в требовательном поцелуе.
— Ева… Моя… — он рычит в губы.
— Твоя… — я вторю ему.
