Когда он проснулся на это раз, то впервые увидел своё тело со стороны, в виде отражения в зеркальном стекле лабораторного шкафа. И главное, он понял, что это тело его. По идентификации анализатора образов — «боевой дрон марки «скорпион-А4» с двухцветным неопознанным предметом на голове». Этот двухцветный предмет — красный тряпичный конус с белой пушистой окантовкой — больше всего удивил его в тот момент. Предмет совершенно не походил ни на один из элементов стандартной комплектации модуля. Ни по штатной схеме, ни по одной из расширенных. Он довольно долго вертел головой из стороны в сторону, всматриваясь и так, и этак, пока видео-анализатор не составил, наконец, своего мнения — «нестандартный элемент комплектации неустановленного типа оборудования с демаскирующими свойствами». Как ни странно, подобное объяснение его устроило, и он стал осматривать окружающую обстановку. Под непрерывное бормотание разошедшегося анализатора: — «…стол двухтумбовый канцелярский; спектроанализатор широкополосный; стеклянный стакан; металлический стакан; паяльник низковольтный; лимон на фарфоровом блюдце; блок питания лабораторный универсальный; светильник электрический настольный; бутылка тёмного стекла; столовые приборы типа «вилка»; монитор плазменный, диагональ двадцать два дюйма; неопознанные элементы, предположительно органического происхождения; человек; человек; радиодетали россыпью; центральные процессорные системы класса Z; неопознанный элемент; неопознанный элемент; человек…»
Так он впервые познакомился с людьми с внешней стороны. С внешней, потому что, с внутренней он познакомился несколько позднее. А в тот момент он заинтересовался ими просто потому, что они были самыми активными объектами окружающей обстановки — беспрерывно, бессистемно и нерационально двигались. Издавая много громких звуков — от связной речевой информации до невнятных фонем, неподдающихся опознанию. Потом он стал понемногу вникать в звуковой информационный поток.
— «Красавец, красавец! Коллеги, а ему идёт этот колпак! Давайте ещё бороду из ваты соорудим…»
— «Не… народ! Надо ему программу прописать… по ведению новогодних тусовок. Пусть работает заводилой. Или разводилой, смотря по обстановке».
— «Бросьте, коллеги, это же дурной тон — мода на роботов-заводил прошла ещё в пред-иду-щем-м веке! Азимова смотрели — «Я робот»? Тупое кино… Лучше Верочку из технической библиотеки пригласить — и никакой заводила не нужен! Могу сбегать! Кирилл, шеф, как там у вас в пред-иду-щем-м веке, библиотека-рши водились?»
— «Ну, что вы! За кого вы нас принимаете? Мы ещё при лучине жили. Всё самое лучшее появилось только после вашего рождения!»
— «Ха-ха, шеф, понял! Оценил! Предлагаю по семь капель добавить за бли-блиотека-ршш!»
— «Всё, Игорёк, капать больше не будем. Шеф, не обращайте внимания. У него ещё не выработалась стойкость к этиловой продукции отечественной оборонки…»
— «Как — «капать не будем»? А я ещё с дроном на бру-др-шавт не чокался! Правда, дроша? А? Дроша, сколько будет — дважды-два-четыре, а? Ну-ка, сосчитай!»
Обращение было направлено к нему, но смысл не понятен — не вязалась логика вопроса. Поэтому он попытался уточнить поставленную задачу, но обнаружил, что синтезатор речи заблокирован приоритетной командой, обойти которую в данный момент он не в силах. Тогда он попытался установить контакт с человеком по телепатической сети, благо она оказалась доступной — послал пакет информации инициирующей обмен, но спрашивающий человек не обратил на это никакого внимания. Зато тот человек, которого называли «Корнеем» и «шефом», резко повернул голову в его сторону и внимательно на него уставился.
Люди немного пошумели, поспорили, и один из них взял бутылку тёмного стекла и разлил по стаканам прозрачную пахучую жидкость. Анализатор запахов тут же выдал — «спирт этиловый ректификованый». Стаканы дружно были подняты и после слов: — «Ну, за Новый Год!», опрокинуты и их содержимое перелито внутрь человеческих организмов. После чего все зафыркали и закрякали и, взяв столовые приборы типа «вилка», принялись активно потреблять, вовнутрь же, неопознанные элементы органического происхождения. При этом шумно и невнятно обмениваясь речевой информацией. Лишь Корней ничего не потреблял, а молча, посматривал на него, покручивая в пальцах металлический стакан с остатками спирта этилового.
— «Корней, шеф! Послушайте, послушайте! Коллеги! Мы же ещё не вставили в наших дронов три закона робот-то техники! Он же нас уважать не может! А давайте прямо с-счас и вставим — научим уважать человека. А? С-слышь, дрон, ты меня уважаешь? Стань с-смирно, скотина, перед венцом творения… Славик, что ты? Нет, пусть он встанет смирно… коллеги… пусть он встанет… перед венцом… Он же кто же? А я же кто… уф-ф-ф…»
— «Набрался, «венец». Говорил я — хватит капать. Так, Слава, на тебе доставка домой. Передашь матери из рук в руки. Шеф, простите ради бога, мы всё приберём. Народ! Праздник кончился! Как говорил Джавахарлар Неру: — «Всё хорошо в меру»! По коням! Мусор и тару не оставлять».
