К щекам резко прилила кровь, и я старательно прятала глаза от братьев Тремблэев. Они забрали частичку моих плетений, когда целовали меня. Это, конечно, не было необходимостью, да и слава богу… Оуэна мне целовать совсем не хотелось…
– Просто дай руки, – сказал он. – Если хочешь, присядем.
Я кивнула и снова села на стул, потерла о джинсы вспотевшие ладони, прежде чем нерешительно протянула их Оуэну. Внутри все сжалось, и я крепко поджала губы, чтобы хоть как-то скрыть дрожь. Мне это все очень не нравилось – но другого выхода просто не осталось.
Оуэн пристально всматривался в меня, и мне казалось, что стены начали сдвигаться. Я попыталась вдохнуть – и не смогла. Страх сдавил мою грудь, я отчаянно цеплялась за реальность. Лишь бы не потерять сознание…
– Ты должна мне открыться, – потребовал Оуэн и придвинулся ближе. Появилось ощущение, что в соборе остались только он и я. Потому что, кроме него, я больше никого не видела. Синие полосы на его коже стали плотнее. – Когда человек не знает, что мы проникаем в его сердце, в душу, в воспоминания, он раскрепощен. И тогда достаточно одного прикосновения, одной эмоции, которую вызывает разговор по душам. А ты не подпускаешь меня к себе, так как знаешь, что сейчас произойдет.
Это правда. Я вся напряглась и не могла расслабиться. На мне словно была надета стальная броня, которая хоть и сковывала движения, но при этом защищала меня.
– Понятия не имею, как мне открыться, – проговорила я. Оуэн выругался и отпустил мою руку. Как только связь между нами разорвалась, пространство тут же пришло в норму, и я выдохнула с облегчением.
– Ты б еще сильнее напряглась, – фыркнул он и метнулся к письменному столу, потом, скользнув через тень, снова вернулся ко мне. Синие полосы захлестнули все его тело, а глаза неестественно поблескивали. Я чувствовала его нетерпение и голод, и когда в этот раз он взял меня за руки, то уже не сдерживался. Он так сильно сжал мои пальцы, что я вскрикнула от боли. Сразу резко закружилась голова. Я запаниковала не на шутку, когда поняла, что он не собирается ослаблять хватку, а напротив, стискивает мои руки все сильнее. Сердце забилось громче, головокружение усиливалось. Я кричала, пытаясь вырвать руки, однако Оуэн меня не отпускал.
– Хватит! Ей же больно! – к нам бросился Бастиан и оттолкнул Оуэна. Тот рыкнул, как хищник, и попытался оттеснить парня от меня.
– А по-другому не получается! Она же не хочет открываться!
Бастиан посмотрел на меня. Я панически хватала ртом воздух, грудь тяжело вздымалась и опускалась, руки дрожали. Он подошел ко мне и опустился передо мной на колени.
– Можно и по-другому, – тихо сказал он. Оуэн медленно приблизился. Бастиан вложил мою ладонь в руку Оуэна, а потом коснулся моих щек. – Доверься мне, Эбби, – прошептал он и подался чуть вперед. Его губы коснулись моих, и я услышала хриплое дыхание Оуэна. Или Тристана?
Сердце по-прежнему колотилось, будто отбойный молоток, вибрируя под ребрами, как телефон в заднем кармане, но дышать в этот раз получалось намного легче.
Господи, как же я хотела, чтобы это вновь повторилось, и вот это произошло… Бастиан нежно провел языком по моим губам, и мне показалось, что я сплю. Я ответила на его поцелуй, но все-таки этого, видимо, было недостаточно, чтобы разрушить барьер. Я склонила голову Бастиану на грудь, и…
По моим рукам потянулись лазурные полосы, проникая под кожу, смешиваясь с кровью, направляясь к сердцу, к разуму, к мыслям и воспоминаниям.
Неожиданно боль пронзила меня, и я резко выпрямилась. Перед глазами замелькали какие-то картинки. Последовательные воспоминания о краже кольца.
– НЕТ! – кричала я, будто вся моя сущность состояла из одного только этого слова. Будто я сама являлась этим «нет». Я видела все, что видел Оуэн. Ощущения не из приятных: будто в меня вонзили тысячи иголок, и я не могла от них избавиться. Я чувствовала, как Оуэн считывает мои воспоминания, словно я была открытой книгой. Картины прошлого увлекали меня в свой водоворот, и я последовала за ними, последовала за Оуэном, переживая все по новой:
