– Это не мое, – покачала головой Джоанна. – Не потому, что я этого не одобряю, но не мое. Сидеть в благотворительных комитетах, резать ленточки, организовывать барахолки, чтобы собрать денег на новый рентгеновский аппарат для местного госпиталя. Я имею в виду… – Она осеклась, явно испугавшись, что обидела меня. – Пойми меня правильно. Это все благие дела. Но я бы не смогла ими заниматься.
– А твоя мать хочет, чтобы ты именно это и делала.
– Не думаю, что так, – покачала головой Джоанна. – Ей просто хочется, чтобы у меня была шикарная светская свадьба, с множеством фотографий в «Татлере». Дальше она не задумывается.
– Тогда почему ты не задумаешься вместо нее? Может, ты будешь заниматься не благотворительностью, по крайней мере не в обычном виде. Может, будешь помогать коррекционной школе или муниципалитету. Ты потребуешься в массе мест, как только приобретешь некоторый вес в обществе. Мне кажется, все вполне достижимо.
В голове у меня возник образ Тремейна, стоящего сейчас в ложе над нами. Он будет счастлив жениться на Джоанне на любых условиях, лишь бы получить денежки.
– Может быть, если ты прикинешь все открывающиеся возможности, то примиришься с самой идеей.
Что удивляет меня сейчас, когда я вспоминаю об этом высокопарном и снисходительном совете: почему мне не пришло в голову вместо бесполезного и довольно безнравственного плана посоветовать ей пойти работать? Почему бы и нет? Тогда уже встречались работающие женщины, и немало. Может быть, просто никто в нашей компании не считал такой выход возможным или мы уже так оторвались от реальности, что не видели берегов? Но тогда, как и во многих других случаях, я оказался категорически не прав.
– Ты говоришь прямо как Дэмиан, – сказала она, несказанно меня удивив.
– Неужели?
– Ага. Он постоянно меня убеждает, что я должна получать дивиденды со своей внешности. Действуй, говорит, а я даже не знаю, как действовать.
– Не думал, что вы с ним так коротко знакомы.
Неужели мне суждено всегда быть завистливым подпевалой, плетущимся по пятам за Дэмианом?
– Знакомы. – Джоанна глянула на меня холодным взглядом, который сказал мне все.
Не отводя глаз, я думал о руке Дэмиана, которая сегодня небрежно опиралась на бедра Серены Грешэм, и пытался понять, что я такое успел сделать в жизни, что теперь вынужден в течение одного дня выслушивать, как Дэмиан пролез в душу, если не в постель, этих женщин, которые, хотя и по-разному, были богинями моих мечтаний? Моя игрушка, мое изобретение, моя марионетка взялась действовать самостоятельно. Всего через несколько месяцев, даже недель, после того, как я запустил в курятник эту лису, она начала там распоряжаться. Видимо, Джоанна заметила следы этих мыслей на моем омраченном челе.
– Он тебе не нравится? – спросила она.
Она задала правильный вопрос, которого я до сих пор себе не задавал, хотя следовало. Но я решил ответить, несмотря ни на что:
– Это я со всеми вами познакомил его.
– Да, но сейчас по твоим словам кажется, что ты его не любишь.
Не в этот ли момент я и сам понял, что недолюбливаю Дэмиана? Если так, то еще некоторое время я не желал себе в этом признаться.
– Почему же не люблю. Люблю.
– Потому что, мне кажется, у вас мало общего. Он хочет двигаться дальше, но не подстраиваться – не как говоришь и делаешь ты. Ты думаешь, что он воспользуется этими знакомствами, будет поддерживать отношения с этими людьми, рано или поздно женится на какой-нибудь богатенькой леди Пенелопе Такой-то и отправит своих детей учиться в Итон, но ты ошибаешься. Он вас всех терпеть не может. Готов все бросить и больше никогда никого из вас не видеть.
Чем-то эта мысль явно ее волновала.
Оказалась ли подобная мысль новостью для меня? Не стану притворяться, я был удивлен.
– Тогда, может быть, вам стоит уйти вместе. Вы неплохо дополняете друг друга.
– Не говори так, – покачала головой Джоанна.
– Как?
– Как надутый, тщеславный болван. – От таких слов я, разумеется, на несколько минут потерял дар речи, а она тем временем продолжала: – На самом деле мы с Дэмианом плохо дополняем друг друга.
– Вы оба кажетесь мне очень нынешними.
Почему-то я никак не мог перестать разговаривать словно тупой болван, каким она меня описала. Волей-неволей придется повторить слова моей матери: я просто ревновал.
Но от моего замечания Джоанна не возмутилась, а задумалась.
– Дэмиан действительно хочет быть частью сегодняшнего мира, – согласилась она, – как и я. Но он хочет в нем господствовать. Подкалывать его, обыгрывать, расталкивать таких людей, как ты, и быть в нем большой, важной шишкой.
– А ты – нет? Даже светской леди, чей дом в конце улицы лучится теплотой и мудростью?
– Ты все время повторяешь одно и то же, но это не для меня, – снова покачала головой Джоанна. – И в телевизоре быть я тоже не хочу. И выйти замуж за большого босса с современной квартирой в Мейфэре и виллой на юге Франции не хочу.
