— Будьте как дома, господа детективы. Ну разве это не лакомый кусочек? — воскликнул он радостно. — Взгляните вокруг. Что вы видите? Джунгли. Кусок неухоженной, заросшей земли. А знаете, что вижу я? Сто тридцать тысяч футов побережья, застроенного роскошными кондоминиумами. Двести пятьдесят два дома. Четыре квартиры на этаже, три-четыре тысячи квадратных футов жилой площади. Высота потолков — десять футов, панорамные балконы шириной двенадцать футов, летние кухни.
— И почем все это? — поинтересовался Берч.
— Квартиры будут стоить от двух с половиной до пяти миллионов долларов, — пожал плечами Эдельман. — У каждого владельца будет по два машино-места в общем гараже, но им придется выложить еще по миллиону на внутреннюю отделку и модернизацию.
— И как это место будет называться? — спросил Назарио.
В последнее время в Майами вошло в моду называть новые элитные кондоминиумы одним словом: «Оникс», «Долина», «Апогей», «Континуум»…
Застройщик просиял:
— Мы рассматривали такие варианты, как «Утопия», «Элизиум» или «Парадиз», но после того как мисс Кортелис любезно познакомила нас с историей этого места, мы решили сохранить его прежнее название — «Шедоуз». В этом есть особый шик, думаю, покупателям понравится. В холле будет мозаика: знаменитый контрабандист — как там его? Бесстрашный капитан ведет свой корабль по бурному морю, — сказал он со смешком. — «Контрабандист» — так мы будем называть общий холл для жильцов, — широко улыбнулся он. — Я даже предложил мисс Кортелис консультировать нашего дизайнера по интерьерам. Предложение остается в силе. — Он подмигнул Кики, которая тут же повернулась к нему спиной.
У Эдельмана зазвонил сотовый телефон, и он отошел, чтобы поговорить. Вернувшись, посмотрел на дорогие золотые часы.
— Как вам удалось заполучить этот дом? — спросил Берч.
— Увидел его с вертолета, когда мы проводили разведку прибрежной полосы, и сразу положил на него глаз, — ответил Эдельман, потирая руки. — Один из последних незастроенных участков на побережье. В собственности у одной семьи еще с двадцатых годов. Пришлось долго разыскивать теперешнюю владелицу. Она живет в другом штате. Когда дама услышала наше предложение, она сразу же согласилась.
— Сколько вы ей предложили, если не секрет? — спросил Берч.
— Сорок миллионов, — улыбнулся застройщик.
— О Господи, — простонал Стоун.
Назарио только присвистнул.
— Люди, не знакомые с состоянием дел на здешнем земельном рынке, всегда удивляются, как взлетели цены на прибрежные участки. Для вдовы это было весьма приятной неожиданностью. Старый капитан, не помню его имени, в свое время, вероятно, заплатил по двадцать долларов за акр. В общем, владелица была в восторге. Да и я тоже. Для такого места это весьма выгодная сделка.
Там ведь, вероятно, не потребуется моего присутствия, — продолжал Эдельман. На его массивном кольце из оникса играли лучики солнца, пробивающиеся сквозь листву. — Будьте осторожны, когда пойдете в дом. Он может рухнуть вам на голову.
— Ничего подобного, Эдельман, — прошипела Кики. — Этот дом пережил несколько ураганов еще до вашего рождения. Он бы выглядел гораздо лучше, если бы вы не разорили его, чтобы поскорей уничтожить.
— Это не я, — невозмутимо ответил тот, покачав головой. — Это, должно быть, бродяги. Вы же знаете, что они захватывают пустые дома и наносят им непоправимый ущерб. — Застройщик с энтузиазмом окинул взглядом территорию. — Мы начинаем работать над самым грандиозным проектом в южной Флориде.
Когда внедорожник Эдельмана исчез за поворотом дороги, Кити дала волю своему гневу.
— Он нарочно довел дом до такого состояния! — в ярости воскликнула она. — То же самое он сделал с уникальным отелем в стиле ар деко в историческом районе на Южном побережье. — Она возмущалась достаточно громко, чтобы ее услышал Стоун, который измерял расстояние от главного входа до подъездной дорожки, делая пометки в своем блокноте. — Он получил разрешение городских властей на строительство высотного здания на берегу моря. Но ему поставили условие сохранить и отреставрировать историческую трехэтажную гостиницу, находившуюся рядом. Он согласился, а потом выбил там все окна, выломал двери и отдал старое здание на растерзание крысам, насекомым, ветру, дождю и туману. И сумел убедить власти, что здание это настолько ветхое, что не подлежит реставрации. И его снесли, а этот прохиндей расширил участок под застройку. Вот так он обходит все законы. Тюрьма по нему плачет.
Мы попытаемся вынести этот вопрос на обсуждение на следующем заседании городской комиссии, — продолжала она, обращаясь к Берчу. — Вы со своими детективами сможете засвидетельствовать, что Шедоуз вполне можно сохранить.
— О нет, только не это, — запротестовал Берч. — Не втягивайте нас в это дело.
— А разве нельзя перенести здание в городской парк или в какое-нибудь другое место? — спросил Стоун, оторвавшись от своих заметок. — Я слышал, что так делают.
— Каким образом? — вмешался Назарио. — Тогда и деревья нужно переносить. Сейчас их уже не оторвешь.
— Это все равно что разделять сиамских близнецов, — заметил Корсо.