Самая главная ошибка совершается, когда приходит мысль, что большей беды не случится. Отвечая отказом на предложение руки и сердца одного из самых сильных некромантов королевства, Ванда Синхелм считала, что спасена. Ведь от одних слухов об ужасном повелителе нежити, её сердце холодело. Она сохранила свою драгоценную свободу и должна быть счастлива. Вот только внезапно проснувшийся дар, вынуждает отца отправить единственную дочь в королевскую академию. И Ванда почти смирилась с подобной участью, если бы не табличка на ректорской двери, гласившая, что ей конец…
Бежать? Стоять? Стоять? Бежать?! Мысли лихорадочно метались в её голове, а глаза отказывались принять приговор, начертанный на великолепной серебряной табличке, которая крепилась на тёмной двери, как раз перед ней.
Карие глаза распахнулись ещё шире, когда Ванда поняла, что уже слышала шаги за закрытой дверью. Или это собственное сердце так громко стучало, что ей мерещилось? Кристиан Рэйван. Ректор академии Ард. Тот самый, в полной власти которого она сейчас находилась, благодаря дорогому отцу. Тот самый, которого не так давно едва ли не проклинала перед всем двором. Но её праведный гнев длился ровно до того момента, как удосужилась обернуться и увидеть его. О нет, Рэйван оказался вовсе не чёрным древним старцем с трясущимися костлявыми руками.
— Проклятье… — еле слышно застонала Ванда, в отчаянии сжимая кулаки.
Как могла она поверить всем тем россказням и сплетням, которые распускали в округе, говоря о древнем роде Рэйванов? Согласно им, претендент на её руку должен был давно рассыпаться жалким прахом, пока кряхтел и добирался до владений её отца. А ещё попутно наводить мор на окрестные земли, и слыл премерзким типом.
Ах, отец! Ванда поджала губы, теперь направляя свой «праведный» гнев на единственного родителя. Фемир Синхелм прекрасно был осведомлён насчёт жениха. Как и не мог не знать, что тот является ректором одной из престижнейших академий Камеладера, их королевства. Как же мог отец поступить с ней таким жестоким образом?
Но она не сдастся, нет! Она сможет быть тверда. И ей хватит решимости смотреть в глаза этому монстру, повелевавшему нежитью… Ванда подняла руку, намереваясь, постучать по двери. Но словно по волшебству, а скорее по несомненному проклятию, она в этот момент открылась. Кулак студентки пришёлся как раз по центру груди мужчины, ровно по холодному медальону, заставляя ахнуть, поскольку сжатые пальцы пронзила неожиданная боль.
— У вас возникли какие-то вопросы, каэли? — невозмутимо проговорил ректор, глядя на Ванду с высоты своего роста.
Говорил спокойно, обращаясь к ней официально, словно недавно она и не была обещана ему отцом. Но в серых глазах Кристиана Рэйвана на какое-то мгновение отразилось нечто такое, что заставило Ванду вместо ответа затаить дыхание и поспешно ретироваться из коридора. Смущённая, она прекрасно знала, что мужчина глядел ей вслед, и наверняка смеялся подобному поведению. Но бесконечный коридор никак не кончался, и как назло был пуст.
Наконец сворачивая за угол, Ванда прислонилась спиной к холодной стене и прижала руку к груди. Она попыталась выровнять сбившееся дыхание, и сердито убрала на одно плечо длинные волосы. Каштановые, с мягким медным отливом, они шёлковыми прядями спустились едва ли не до талии.
— Королева невезения… — девушка сжала ладонь в кулак, всё ещё болезненно ощущая воздействие ректорского медальона.
Наверняка был заговорён на убиение всякого, кто его касался!
Незадолго до событий…
Ванда удобнее устроилась на краю небольшого моста. Она опустила босые ноги, окуная их в прохладную воду реки, которая сверкала на солнце хрустальным потоком. Бейла, её подруга, легла на нагретые солнцем доски, из которых был смастерён мост и протянула руку к огромной тёмно-розовой лилии, по размеру превышавшей рост самой девушки. Она дёрнула гладкий лепесток, и цветок медленно распахнул свои шёлковые объятья, наполняя воздух тонким сладким ароматом и сиреневатой пыльцой.
— Смотри, — Ванда потянула подругу за край белоснежного платья.
Затем она указала мокрой рукой в заросли ещё не расцветших лилий, густо укрывавших эту часть реки широкими зелёными листьями. Те наверняка выдержали бы человеческий вес, вздумай они пробежаться по ним.
Каштановые волосы Ванды подхватывал ветер, заставляя пряди искриться на солнце оттенками меди. Бейла некоторое время вглядывалась в заросли, и вот её взгляд загорелся восторгом. Она замахала своей подруге, которая и без того наблюдала за чудесным действием. Вода словно вздулась на мгновение, затем окатывая их с головы до ног, и рассыпалась миллионами хрустальных брызг. С шумом распахивая свои прохладные объятья, вода выпускала великолепные фиолетовые крылья топ-шу, речного дракона, которые привычно обитали в этой части реки.
Взмывая ввысь, рептилия изогнула изящную длинную шею, поворачивая к девушкам свою голову. Сиреневые глаза осмотрели нежданных гостей. Размахом кожистых крыльев дракон на секунду скрыл от них яркий диск солнца, а затем унёсся в поисках своих сородичей, пуская волны по реке.
Девушки вернулись взглядами к огромным листьям, и Ванда осторожно постучала босой ногой по гладкой поверхности одного из них, проверяя на крепость. Удовлетворённо кивнув, девушка встала на зелёный, едва подвижный живой ковёр, устилавший воду. Подруга последовала за ней, они взялись за руки и сделали первые шаги.
— Туда!
