— Надо говорить «сросшихся близнецов», — поправил его Стоун.
— Что еще за новости, — возмутился Корсо. — Их всегда называли сиамскими.
— Это неполиткорректно, — объяснил Берч.
— Какая чушь, — проворчал Корсо. — Совсем задолбали своей политкорректностью.
Стоун вздохнул.
— Дом вполне может выдержать перенос, — с надеждой произнесла Кики.
Корсо почесал шею, потом локоть, потом стал ожесточенно ловить на себе москитов и мокрецов, крошечных, почти невидимых насекомых, от укуса которых на коже появлялись болезненные красные волдыри.
— У вас, кажется, была противомоскитная жидкость? — повернулся он к Кики.
Та выудила из своей сумки флакон.
Корсо опрыскал себя с головы до ног и передал флакон товарищам.
Стоун с Назарио отметили место, где Пирс Нолан, судя по находившимся в деле фотографиям и схемам, умер на руках у жены и дочерей.
— Это очень загадочное место, — задумчиво произнесла Кики. — И не только потому, что здесь произошло убийство. Вы знаете, что рядом находится Чаша дьявола?
— Я слышал о ней, но никогда не видел, — отозвался Стоун.
— Я тоже, — кивнул Берч.
— А что это за штуковина? — спросил Корсо, вытирая лоб платком.
— Природный источник, которым пользовались еще индейцы, — объяснила Кики. — Кто-то, возможно ацтеки, вырезал в скале глубокий колодец. Рядом на большом камне выбили стрелу. Ее видно и сейчас, хотя от времени она стерлась и стала нечеткой. Потом этим источником пользовались пираты, а испанцы с помощью рабов вырубили ступени в скале, чтобы до него было легче добраться. Я была там один раз в детстве. Это круглый неглубокий колодец с двумя каменными ступенями, ведущими к воде. У него любили собираться первые поселенцы, прибывшие в 1808 году. Самая первая достопримечательность Майами. В одной из старых газет было напечатано, что там лучшая в округе родниковая вода.
О его происхождении ничего не известно. И никто не знает, откуда источник получил свое название. Один из первых здешних поселенцев, Исидор Коэн, писал в своих воспоминаниях, что «частое употребление воды из этого загадочного источника дарит человеку вечную молодость».
Стоун прервал свои занятия.
— Так вы полагаете, что Понсе де Лион искал именно его, когда приплыл в залив Бискейн в пятнадцатом веке?
— Фонтан вечной юности, — подсказал Берч.
— Вполне возможно, — согласилась Кики. — Индейцы из племени семинолов раз в год приходили к Чаше дьявола, чтобы наполнить водой сосуды. Это было частью какого-то священного обряда. Репортеры пытались расспросить их, но те отказались говорить о своих древних верованиях. Сейчас он находится на частной территории и недоступен для посещения. Это просто безобразие. Мы утратили столько исторических памятников, — назидательно произнесла Кики. — Будет ужасно, если мы потеряем и этот.
— Одно могу сказать, — неохотно ответил Берч, — не сдавайтесь или уж помалкивайте.
Вдали загрохотал гром, и над болотами стали собираться грозовые тучи. Поднялся ветер, в воздухе запахло озоном. Гладкая поверхность бухты подернулась рябью.
— Надо поскорей осмотреть дом и убираться отсюда, пока не началась гроза, — сказал Берч.
Взяв из машины фонарики, они поднялись по шатким ступеням главного входа.
— Темно, как в могиле, — гулко прозвучал в пустоте голос Стоуна.
Деревянные полы недовольно скрипели, вокруг слышались шорохи и что-то похожее на тихий шепот.
— Господи, вот где пригодился бы фэн-шуй, — заметил Берч.
Лучи фонариков выхватывали из темноты неясные предметы — большой шкаф, массивный обеденный стол и другую брошенную в доме мебель, возле которой кружились какие-то мелкие насекомые. В доме была большая кухня, столовая, гостиная и бесчисленные спальни.
— Камин в каждой комнате, — удивился Стоун, когда они разбрелись по дому.
— Посмотрите-ка, — сказал Берч, направляя луч фонарика на деревянную доску над входной дверью, на которой были вырезаны какие-то слова.
Водя фонариком по надписи, Берч громко прочитал:
— «Дай нам Бог здоровья, благополучия и долгой жизни, чтобы всем этим наслаждаться».
— Жаль, что для Нолана это пожелание не сбылось.
— И для его отца тоже. Не нравится мне это место, — тихо сказал Назарио, остановившись у деревянной лестницы с узорчатыми перилами. — Слишком много мистики.
— Кубинцы такие суеверные, вечно им мерещится всякая чертовщина, — проворчал Корсо.
— Это не кубинцы, а итальянцы, — поправил его Стоун.
— Ничего удивительного, что вы чувствуете отрицательные вибрации. Здесь же произошло убийство, — напомнил им Берч.
В углу вдруг кто-то отчаянно заскребся. Корсо резко повернулся и посветил туда фонариком.
— Что там за черт?
В свете фонарика сверкнули маленькие черные глазки, крысиные хвосты, розовые рыльца и крепкие острые зубы.
— Опоссумы, — проворковала Кики. — Целое семейство.
Мамаша с выводком беспокойно моргали, потревоженные светом.
— Жаль, что у нас с собой нет кошачьего корма, — посетовала Кики. — Они его любят.
— Да, — подхватил Стоун. — Вечно съедали все, что моя бабушка выставляла на ночь для кошки. — Он вдруг подумал, что давно уже не видел опоссумов.
