— Нет, конечно, нет… — рассеянно проговорила я, посмотрев на левую руку. — Какая разница, на каком пальце я буду его носить?
И с этими словами я прилюдно сняла кольцо с безымянного пальца и надела на средний правой руки.
— Так лучше? — я с вызовом посмотрела на девочек, и они смущённо опустили взгляд, а моя маленькая уловка сработала. Я снова сняла его и вернула на прежнее место. — Мне удобнее носить на этом пальце, вот и всё. Я вообще не очень-то люблю украшения, но подарок от любимого брата, шестнадцать лет.
— Здорово! — воскликнула Луна, взяв в ладони мою левую руку. — Очень красивое кольцо, Тина! Я никогда раньше не видела такого глубокого цвета…
— Да, мне тоже очень нравится… — я тепло улыбнулась ей, ведь она единственная всегда невозмутимо поддерживала меня, несмотря на странные обстоятельства.
— Да, Тина, очень красивое… — с придыханием согласились остальные, а потом Ханна, рассмеявшись, добавила: — Как и твой брат!
Я тоже искренне рассмеялась со всеми, поняв, что многие студентки всё ещё не могли забыть этого ветреного сердцееда.
— Да уж, это точно… — с улыбкой согласилась я, и ажиотаж вокруг меня потихоньку сошёл на нет.
Правда, один человек всё же догадался о реальном значении моего украшения.
— Поздравляю… — растерянно и тихо произнёс Невилл, когда мы вдвоём спускались к хижине Хагрида на Уход за магическими существами.
— Спасибо, Невилл… — я едва заметно улыбнулась, но тут он остановился и изумлённо посмотрел на меня.
— Тина, ты в своём уме?!
— Нет, — спокойно ответила я на его риторический вопрос, — но я счастлива. Понимаешь?
— Наверное… — растерянно протянул Невилл, переведя на несколько мгновений взгляд вдаль на кроны деревьев. — А когда вы?..
— В субботу, — дрогнувшим голосом сказала я, и он снова пристально посмотрел на меня.
— А где?.. — хотел спросить Невилл, но я сразу пояснила:
— Невилл, на церемонии никого, кроме нас, не будет. Это моё пожелание. Я не хочу, чтобы в такой момент рядом был кто-то посторонний. Прости…
— Ясно… — услышала я в ответ растерянность вперемешку с искренним удивлением, недоумением и… неловкостью. — То есть в субботу можно будет уже поздравить вас?
— Если ты этого так хочешь…
— Да, я бы хотел, — искренне заверил меня Невилл. — Ты стала для меня очень близким другом, Тина.
— Спасибо. Ты тоже для меня, правда. Я думаю, у тебя будет возможность увидеть меня в субботу вечером.
— Я надеюсь, что ты знаешь, что делаешь… — протянул он и вдруг громко рассмеялся.
— Я тоже! — рассмеялась я в ответ, и мы продолжили, непринуждённо болтая, как прежде, двигаться в сторону хижины.
***
Наконец, мои худшие опасения сбылись: Тина всё же догадалась, кто стоял за всеми этими событиями на озере. Глупо было бы надеяться на то, что она вовсе не задумается над этой темой, но как бы то ни было, её вопрос застал меня врасплох. В тот несчастный вечер пятницы, когда я, измученный очередным безрезультатным занятием с Поттером, услышал её опасения, моя душа словно покрылась толстым куском льда.
Я трясся перед ней как осиновый лист, ожидая, когда Тина расскажет всё, о чём именно она догадалась. Я так боялся, что она вспомнила, что на льду в тот роковой вечер видела своего бывшего мужа. Но даже в ожидании её ответа умом я понимал, что вспомни Тина всё до конца, то я бы сразу об этом узнал. Как же я пожалел, что именно на неё не действует магия! Как же я пожалел, что не могу проникнуть в её сознание, не могу понять ход её мыслей, не могу увидеть её воспоминаний. Но нет, Тина не вспомнила. Она просто сложила дважды два и поняла, что перед ней в тот вечер был именно Волан-де-Морт. До этого я, как мог, избегал с ней обсуждения моей второй жизни, но, видимо, этот момент всё же настал. И я так переживал, что неосторожно подсказал ей, что творилось за кулисами всей этой спокойной жизни на сцене.
Впервые в жизни мне пришлось врать Тине. Точнее, я сказал любимой только часть правды, ту часть, которую мог рассказать ей. И мне пришлось приложить нечеловеческие усилия, чтобы убедить её, что мне не угрожает опасность. Что я всё держу под своим контролем. Какой же страх увидел я тогда в её глазах… но я не мог рассказать ей всё до конца. Я не мог позволить ему, Тому, второй раз забрать у меня мою любовь. И поэтому я врал Тине.
Тина попыталась взять с меня обещание, что я расскажу ей, если вдруг моей жизни будет угрожать опасность, но я не мог дать его ей, не мог настолько сильно обмануть её, ведь эта опасность вот уже месяц как нависла надо мной. Я всегда держу свои обещания, слово значит для меня очень многое, поэтому я просто отвлёк Тину, отвлёк с единственной надеждой, что она никогда больше не вернётся к этому вопросу. Но с другой стороны, я был рад, что мы обсудили всё это. После этого непростого разговора мне казалось, что Тина вряд ли вернётся к этой теме, потому как теперь она знала, как это больно для меня — обсуждать её. И теперь она знала, как сильно я дорожил ей.
