После обеда мой лечащий врач предложил мне снять повязку и оценить состояние швов. И внезапно я почувствовала такую неловкость, когда мне пришлось с обнажённым верхом сидеть прямо перед ним, но Том, сохраняя высшей степени профессионализм, проверил швы, аккуратно поменял повязку и заодно послушал моё сердцебиение в стетофонендоскоп, раз уж я всё равно сняла пижаму, никак не показывая, что я могу представлять для него какой-либо другой интерес, кроме объекта лечения.
— Ну как? — смущённо спросила я, надевая верх пижамы.
— Сойдёт, — невозмутимо ответил Том, присмотревшись к моей левой щеке. — Знаешь, Тинь-Тинь, а шрам на твоей щеке уже давно зарубцевался, может, мы всё-таки снимем повязку?
— Да, конечно, — тихо согласилась я, опустив глаза в пол. Том аккуратно убрал повязку с моего лица и внимательно присмотрелся к шраму. — Я очень страшно выгляжу?
— Тина?.. — удивился он, уловив в моём голосе неприкрытый стыд за свою нынешнюю внешность. — Ты же никогда не переживала по поводу того, старого шрама?..
— Я не переживала, потому что ты познакомился со мной уже такой… — тихо пояснила я, всё ещё не поднимая взгляда. — Ты знал, кого берёшь в жёны… А Северус брал в жёны если не красавицу, то по крайней мере человека с не такой обезображенной внешностью…
Из моих глаз предательски скатилась пара слезинок, но тут со стороны входа в перевязочную раздался обеспокоенный голос:
— Что случилось? — увидев на моём лице слёзы, Северус быстро подошёл к нам, но я, только услышав его голос, моментально закрыла левой рукой свою щёку. — Тина?
— Может, вернём повязку? — жалобно попросила я Тома, неотрывно смотря в пол, а слёзы продолжали сыпаться из глаз.
— Так, прекращай, — решительно произнёс он, поставив передо мной стул и сев прямо напротив меня. — Ну-ка, посмотри на меня.
Я смущённо посмотрела ему в глаза, а Том, мягко убрав от щеки мою ладонь, вгляделся в шрам.
— Я сшил веточки лицевого нерва, так что функция мимических мышц должна постепенно восстановиться, — пристально смотря мне в глаза, спокойно сказал он. — Конечно, не полностью, но хотя бы частично. Ты можешь улыбнуться?
Я неуверенно попыталась улыбнуться, но получалось у меня, если честно, так себе, и левый угол рта приподнялся на один миллиметр, не более.
— Ну же, Тинь-Тинь, ты способна на большее! У тебя такая красивая улыбка! — воскликнул Том, широко улыбнувшись мне, и я, сама того не заметив, так же улыбнулась в ответ. — Так-то лучше. Посмотри, даже левый угол рта почти не отстаёт от правого, правда, Северус?
Я даже не заметила, как мой муж встал за спиной Тома и тоже внимательно вгляделся в моё лицо. Но как только я встретилась взглядом с Северусом, то сразу же опять быстро закрыла рукой щёку и отвела взгляд. И вдруг я почувствовала лёгкое касание левой руки. Северус мягко отвёл мою ладонь в сторону, и я робко посмотрела на него в ответ.
— Я тоже хочу посмотреть… пожалуйста… — тихо попросил он, и я снова попыталась улыбнуться. — Ты прав, Том, очень красивая.
Услышав это, я опять широко улыбнулась, а солёная вода в два ручья хлынула из моих глаз. И в этот раз уже Том отвёл взгляд и, поднявшись на ноги, тихо произнёс:
— Через полчаса мне надо будет прокапать тебе пару препаратов, так что вернись к этому времени в свою кровать…
И быстрым шагом вышел прочь из перевязочной.
— Тина, что случилось? — шёпотом спросил Северус, крепко обняв меня и прижав к себе, как только входная дверь захлопнулась. — Неужели ты стесняешься меня?
— Тебе нужна красивая жена, а не такая, у которой и сантиметра кожи нет без ужасных шрамов… — прошептала я, прижавшись к нему.
— Тина, у меня самая красивая жена… — услышала я успокаивающий голос. — И никакая другая мне не нужна. Отнести тебя в кровать?
Я молча кивнула, и Северус, отстранившись от меня немного, нежно поцеловал мою левую щёку, прямо по уродливой полоске, а потом аккуратно подхватил на руки и понёс на моё прежнее место.
Спустя какое-то время Том, как и обещал, поставил мне системы, и час или около того я неподвижно лежала, а Северус неспешно рассказывал о том, что произошло в школе после той ужасной субботы. Затем ко мне снова пришли мои дорогие друзья, и я отпустила Северуса, предварительно кое о чём попросив его. Молодёжь развлекала меня почти до самого отбоя, совершенно забыв про ужин, но, к счастью, заботливая Поппи Помфри организовала его для нас непосредственно в лазарете.
Наконец, прозвенел колокол, и мои посетители нехотя стали покидать лазарет, пообещав прийти завтра с утра или днём. Примерно в это же время вернулся и Северус, держа в руках то, что я попросила принести из нашей спальни. Он только успел присесть на стул рядом с моей кроватью и отдать мне книгу, как к нам подошёл Том, всё это время отдыхавший в своей комнате.
— Тина, — мягко обратился он ко мне, присев на край кровати, — если ты не хочешь спать здесь, то можешь занять мою спальню…
— Что? — удивлённо спросила я, совсем не ожидая такого предложения. — А ты куда?..
