Мальчики на самом деле основательно подошли к подготовке праздника: было продумано всё до последней мелочи, в том числе и развлечения моих гостей. После чаепития и непринуждённой беседы мы поиграли в весьма забавные игры, которые были очень популярны в волшебном мире и о которых я ничего не слышала, а спустя несколько часов Лестат сел за рояль, и начались танцы.
Первым меня пригласил Северус, потом Невилл, затем Дамблдор, тоже затесавшийся среди гостей. Правда, танцевала я со всеми очень медленно, поскольку мне пока было достаточно сложно двигаться в такт музыке, но никто не обращал на это особого внимания. Последним меня на танец пригласил Том, и я, оказавшись в таких знакомых, крепких объятиях, смущённо прошептала ему на ухо:
— Потрясающий вечер, спасибо…
— Не за что, Тинь-Тинь, — донёсся до меня едва слышный шёпот в ответ. — Ещё не поздно загадать желание… что бы ты хотела больше всего на свете?..
— Я хочу, чтобы все были счастливы… — тихо ответила я. — Только вот как?..
— Желание ты загадала, а всё остальное уже не твоя забота, — спокойно заметил Том. — Судьба обязательно услышит тебя.
— Надеюсь, ты прав… Хочешь, я сыграю что-нибудь на рояле, ты же ещё ни разу не слышал мою игру?
— Ты умеешь играть? — удивился он, и я широко улыбнулась в знак согласия. — Конечно, хочу!
Когда Лестат закончил спокойный вальс, уже я села за инструмент и стала наигрывать различные мелодии. Первой мне пришла в голову та самая колыбельная, наша с Северусом колыбельная. Потом — танго, под которое я, оказывается, танцевала с Томом зимой. Затем я поиграла ещё немного и постепенно начала запинаться, так как после такого насыщенного вечера усталость небывалой тяжестью навалилась на меня. Мои гости тоже это заметили, так что всё планомерно решили, что пора завершать наш чудесный праздник, тем более что буквально через пять минут зазвонил мощный колокол, сообщавший, что пришло время отхождения ко сну.
Несмотря на протесты, обратно в лазарет я попала уже на руках Северуса. Когда он только-только положил меня в кровать, я тут же прижала его к себе и принялась страстно целовать, как бы пытаясь выразить всё моё счастье от сегодняшнего дня.
— Спасибо тебе за этот день! — прошептала я, немного отстранившись от таких мягких губ. — Спасибо…
— Не за что, любимая… — опять поцеловав меня, выдохнул он. — Я же обещал тебе тогда, что…
— Да, я помню! И ты сдержал своё слово, это был просто потрясающий день рождения! Я даже не помню, когда у меня был такой замечательный праздник…
— На самом деле, я думал, что всё будет по-другому… — приобняв меня и положив мою голову к себе на плечо, прошептал Северус. — Я действительно долго готовился, думал, что мы сможем провести несколько дней в Париже… но получилось… как получилось.
— Ты был когда-нибудь в Париже? — так же шёпотом спросила я, почувствовав его грусть.
— Нет. А ты?
— У нас с Лестатом там квартира, недалеко от центра, — с улыбкой пояснила я, проведя рукой по его груди. — Я почти два века прожила там, прежде чем переехать в Англию. Потрясающий город. Там обязательно стоит побывать…
— Что ж, в следующий раз… — замявшись, ответил Северус, а я из последних сил сдерживала себя, чтобы не зарыдать прямо у него на плече.
— Да, конечно! — тут же обхватив его лицо руками, прошептала я. — Обязательно. Обещаю.
— У кого интересно лучше получился торт: у меня или у Паттерсона? — широко улыбнувшись, спросил он в попытке сменить тему, и я, рассмеявшись в ответ, сразу же выпалила:
— Конечно, у тебя! Торт Паттерсона даже рядом не стоял!
— Мне приятно это слышать… — с довольной улыбкой проговорил Северус, а я с ещё большей страстью стала целовать его, из последних сил сдерживая слёзы, которые душили всё сильнее и сильнее.
***
После такого замечательного подарка, какой устроили для меня мальчики, работая совместно (что удивительно!), я очень старалась, чтобы обстановка больше не накалялась. В четверг, правда, я опять устроила какое-то подобие опроса, но большую часть времени сама объясняла интересные и любопытные вещи, о которых решил уточнить у меня Том. Только вот когда я рассказывала, то у меня было такое ощущение, что из двадцати человек, присутствовавших в лазарете, понимал меня только один, будто я говорила на иностранном языке. И я в очередной раз почувствовала себя не… комфортно, хотя до этого у меня проблем с коммуникацией не было. Может, дело было в том, что до этого у меня не было человека, точно так же, как и я, болевшего медициной…
Как бы то ни было, но четверг прошёл на удивление спокойно, и после моей лекции Том галантно дал нам с Северусом побыть вместе, словно в компенсацию за украденное ранее время и несколько поцелуев. А в пятницу, тридцатого мая, Том должен был провести уже своё занятие по ЗОТИ, правда, вечером, но ребята начали подтягиваться заранее, примерно за два часа. И мои друзья были удивлены, когда застали в лазарете меня и Тома, сидевших по разные стороны стола и игравших в шахматы, правда, в обычные, потому что волшебные показались мне слишком… жестокими.
