- Да случайно, на самом деле. Сам проснулся всего час назад, тихо и мирно отправился вниз в поисках завтрака, а там уж, так и не успев ничего сказать насчет еды, встретил непростительно активную для такого раннего утра хозяйку таверны и выслушал эту же тираду. А потом уж пошел будить тебя. В окно залез, потому что Кальминта, хозяйка собственной персоной, наотрез отказалась вручать мне ключи. Логики не вижу по одной простой причине: она же сама и намекнула мне, что пора бы тебя поднимать и готовить к свершению великих образовательных дел. Но странные люди, конечно, встречаются.
Деревянные часы в углу пробили десять. И в самом деле, пора было усилием воли поднимать свое изнеженное тело: я же вправду на работе - хоть и не совсем на той, о которой думает вся университетская делегация в полном составе и хозяйка таверны Кальминта в придачу.
- Я как будто в очередной раз работал всю ночь, - как будто бы между делом заметил я, тщетно стараясь заставить себя встать. - По крайней мере, ощущения сравнимые. Даже снилось что-то...
Перед глазами сами собой начали всплывать образы: смутные, но вполне узнаваемые. Их я и видел в своем сне, который, казалось, продлился всю ночь. Странно, ведь всего минуту назад я не мог вспомнить ни единой картинки. Только звучание моего сна прочно засело в моей памяти.
Шум, напоминающий стук капель, с каждой минутой все более и более усиливающийся - по какой-то причине именно он запомнился мне больше всего. Завывания ветра, отчасти грозные и отчасти печальные, но в любом случае заглушившие мне все другие звуки таинственного ночного мира.
Потом неуловимые образы с каждой секундой становились все более и более понятными, видимыми. Кажется - комната. Одновременно и светлая, и темная. Забавно, как это может быть.
Да. Вероятно - ночь, когда же еще может встретиться подобное интересное противоречие? И ничего не происходит - только бушует гроза, которой еще не было совсем-совсем недавно.
Какой, оказывается, яркий сон.
Ах да, и еще девушка. Она выглядела взволнованной, даже несколько грустной. Я стоял в углу комнату и наблюдал за ней. Как и в любом сне, я не управлял собой, я не мог по собственному желанию пошевелить даже пальцем.
А когда она меня, еле уловимую, почти что невидимую тень, все-таки заметила, подошла ко мне и что-то спросила - я проснулся.
Все Великие маги учили доверять своим сновидениям, основываясь на том, что подсознание во много раз древнее и мудрее нас. Оно, в отличие от тех же самых людей, ошибочно мнящих себя венцом творения, как раз-таки знает, что делает.
Нортайл сверкал.
Нет-нет, правда. Он был ослепителен. В переносном, конечно, смысле, но на жителей далекого будущего, привыкшем к скуке и даже некоторому однообразию современной архитектуры, производил неизгладимое впечатление. Если я скажу, что в моем времени город изменился полностью, то это будет бессовестным враньем, потому что короли и подвластные им архитекторы и застройщики, какими бы неоригинальными и даже вредными они ни были (а встречались и такие представители данных уважаемых профессий), сносить памятники старого искусства категорически отказывались. За что все научное общество, и я в том числе, были неимоверно признательны.
Нельзя сносить историю. Просто - нельзя. Думаю, всем архитекторам не плохо бы зарубить это на носу.
И все-таки без современных зданий город воспринимался совершенно по-другому. Не особо высокий, но зато с прекрасным дизайном, великолепно украшенными улицами, а потому яркий, неповторимый и, не побоюсь этого слова, волшебный. Здесь хаотически соединялись постройки разнообразных стилей, появившиеся в городе в совершенно разные исторические эпохи: ведь город строился на протяжении многих тысячелетий. И подобное причудливое сочетание всего-всего подряд, по идее должное создавать неприятные неразбериху и бардак, смотрелось настолько органично и восхитительно, что историки всегда диву давались и поговаривали, что тут не обошлось без древней, всеми забытой магии.
Которая, впрочем, мистически развеялась после появления современной для меня архитектуры. Дело в том, что в моем времени многие здания были крайне неоригинальны: одинаковы или, по крайней мере, очень похожи друг на друга. Здесь же, в Старом Нортайле, наоборот, неповторимым было абсолютно все. У этого всего был свой собственный, индивидуальный, характер.
