Несмотря на свою безмерную любовь к истории, я никогда не увлекался политикой своих современников и особо в нее лез - зато мне всегда были интересны личные мысли, мотивы и соображения каждого участника какой бы то ни было ситуации. Такое парадоксальное сочетание интересов давало забавный результат, когда я оказывался в другой точке истории: совершенно не думая об общих глобальных событиях изучаемого времени, я всегда подмечал тонкости и любопытные моменты, делающие картину намного понятней и определенней.
И сейчас я мог уверенно сказать, что надежды леди Карлии не были полностью безосновательны. Последние дни Мелори выглядела подавленной, она все чаще молчала, надолго задумывалась, смотрела в никуда - другими словами, полностью ушла в себя и не хотела ни с кем делиться своими соображениями. Даже Оринделл, которому девушка, похоже, доверяла больше всех, так и не смог добиться от нее ничего определенного. Мне же моя спасительница только рассеянно кивала, изредка глядя на меня пустым взглядом, как будто и вовсе сквозь. Но когда, далеко не сразу, понимала, что я замечаю ее взгляд, смущенно отводила глаза.
Я никак не мог угадать ее мысли. И от этого мне становилось только интересней.
Но позавчера вечером леди вела себя иначе. Совершенно иначе.
Благовоспитанная дочь аристократов пробежалась по замку небольшим вихрем, сбивая по пути все, что только можно было сбить, но по какой-то счастливой случайности так ничего не разбив. Она ворвалась на кухню, весело со всеми поздоровалась, кого-то даже обняла, чем вызвала у этого человека непродолжительный ступор, набрала целую охапку всевозможных сладостей и точно так же стремительно удалилась. Позже она вышла к ужину, победно сверкая яркими глазами, холодно поздоровалась с матерью, тепло - с отцом, посетовала на отсутствие брата, не глядя схватила что-то со стола и, по пути поцеловав мимо проходившего меня в щеку, отправилась в неизвестном направлении.
Я так и не сообразил, что сказать и нужно ли это делать вообще. Впрочем, после поцелуя леди не удостоила меня даже повторным взглядом - и я решил, что мое смущенное лепетание вслед явно выглядело бы лишним.
На следующее утро Мелори вела себя как ни в чем не бывало. Так же скромно и воспитанно, как и в остальное время. Продолжала немного меня стесняться, причину чего я искренне не мог понять, больше не носилась по дому, не таскала с кухни сладости и, к моему сожалению, не выглядела столь уверенной в себе. На вопрос отца, куда он вчера выходила, недоуменно покачала головой и ответила, что весь вечер провела в замке.
Это не могло быть правдой. Я собственными глазами видел, как Мелори выходила за ворота, укутавшись в летнюю атту, но так ничего никому и не сказал.
Хорош стражник.
С другой стороны, именно леди уговорила всех взять незнакомого и подозрительного меня на работу, и я хотя бы из чувства благодарности не собирался ее подставлять. Главное - что вернулась целой и невредимой. Мне уже достаточно.
Секреты у Оринделла, секреты у Мелори. Есть такая замечательная присказка: у каждой семьи отыщется парочка отличных скелетов в шкафу. А у аристократических семей этих скелетов может найтись и больше - были бы шкафы.
В общем, скучать мне не приходилось точно. Времени же на уныние и жалость к самому себе просто-напросто не оставалось. Да, я пока что не видел абсолютно никаких выходов из сложившейся ситуации, не обнаружил ни одной, даже самой несущественной зацепки, что вполне могло меня отправить в ловушку всепоглощающей депрессии, но неотложные дела, коих насчитывалось непомерное количество, не оставляли мне такого шанса.
Тренировки, дежурства, всевозможные хозяйские поручения - мои должностные обязанности точно определены не были, поэтому на меня, как и на остальных стражников, свешивали все, что только можно было свесить, вплоть до помощи на кухне и уборки сада.
Более того, найт Менрин, по своей должности вынужденный наблюдать за работой новичка, умудрился разглядеть во мне незаурядного мага и, похоже, на полном серьезе вознамерился приобщить меня к своим исследованиям в области теории магии. Посмотрев на метровую колонку цифр, десятки формул и внушительных размеров расчеты, я сначала было ужаснулся и чуть не начал петь известную многим песню о гуманитарном складе ума, но вовремя вспомнил, что не повторял ее слова уже несколько лет, с тех пор как с удивлением обнаружил, что считать временные координаты мне даже нравится.
Однажды во время традиционного чаепития шеф мне сообщил, что у меня, на самом-то деле, математическое мышление, которое я зачем-то виртуозно скрываю. В ответ на такое шокирующее заявление, чуть не заставившее меня поперхнуться, я позволил себе возмущенно усомниться, приведя гору примеров из моей бурной, полной гуманитарных дисциплин юности, однако под насмешливым взглядом Рифарда быстро утих и признал, что в той же истории всегда лучше всего запоминал даты - которые, по сути своей, те же самые цифры.
