— Но почему ты не посылаешь всю стражу? — я схватил в вешалки атту и быстро надел ее на себя. Потом с недоумением уставился на рюкзак: что мне вообще может понадобиться в подобном мероприятии? Ладно, по пути определюсь, все равно вещей, которые могли бы занять много места и значительно увеличить вес, у меня далеко не безмерное количество.
— Мы не можем официально вмешиваться в эту политическую разборку. Чтобы, в случае чего, не навлекать беду на всех, — девушка говорила уже намного спокойнее. Похоже, мое согласие ее здорово подбодрило.
Радует, что я сумел хотя бы подбодрить. Но она надеется на мою помощь, верит в меня — поэтому я не имею права подвести.
В конце концов, мне нужно всего лишь догнать младшего лорда.
— Понятно. Значит, будем разбираться без других охранников. До Нортайла далековато. Как мне успеть перехватить Оринделла?
Время стремительно приближалось к девяти вечера. Если я на самом деле собираюсь сделать хоть что-нибудь полезное, то любое промедление может стать непростительной ошибкой.
— Я дам тебе свою лошадь. Брат уехал не так давно. Если успеешь догнать…
Мелори снова еле слышно всхлипнула.
Однако всю дорогу от моей спальни до входных ворот она держалась с завидным, истинно аристократическим достоинством. Все-таки воспитание в семье известных потомственных лордов — непревзойденная актерская школа. Детей знатных родителей чуть ли не с самого рождения приучают скрывать свои истинные мысли и эмоции от посторонних, все сразу же надевают маски с запечатленной на них вечной, мертвой улыбкой — признаком не симпатии, а обыкновенной сдержанности.
Будь все честны друг перед другом и перед самим собой, насколько бы проще стала жизнь в нашем Мире — и насколько бы она стала сложней.
Однако притворную каменную маску можно разбить, и тогда под ее безжизненными осколками становится видна настоящая, живая душа. И в такие моменты душе требуется не менее искренняя поддержка.
Леди улыбалась всем, кто в замке проходил мимо нас: на это просто-напросто вынуждали обстоятельства. Но как только посторонние исчезли, напряжение тут же выплеснулось наружу с удвоенной силой. Увидев это, я взял ее за руки и медленно, стараясь выглядеть как можно более убедительным, пообещал:
— Не волнуйся. Я сделаю все, что в моих силах.
Сделаю все возможное — и, если придется, невозможное тоже. Потому что у меня нет другого выбора.
Мелори неожиданно остановилась.
— Я постараюсь. Только, пожалуйста, ответь мне на один вопрос, — она испытующе заглянула мне в глаза. — Ответь честно.
— Какой вопрос?
— Оринделл проник туда под прикрытием. Под именем «Рифард Хайт». Откуда ты мог его знать?
Драконы всех раздерите.
Врать, что-то придумывать, оправдываться сейчас было нельзя.
— Я знаю твоего брата. Он собственноручно дал мне амулет вашей семьи. То есть, потом даст. Это… сложно объяснить. Не уверен даже, что ты сможешь мне поверить.
В свете восходящих лун было хорошо видно, как глаза моей собеседницы удивленно округлились. Но она не позволила себе вдаваться в расспросы и тем самым тратить драгоценное время: прекрасно понимала, что первоочередным остается совершенно другое.
— Хорошо. Сейчас я готова тебе поверить. Объяснишь позже. Просто поклянись мне, что ты никак не связан с теми людьми, которые сейчас хотят убить моего брата. Что ты не помогаешь им.
Подобное требование вовсе не выглядело оскорбительным. Она имела полное право меня подозревать.
Если бы я желал зла ей или Оринделлу, то у меня появился бы уже второй шанс навредить. В первый день леди непредусмотрительно повернулась ко мне спиной, когда вела в замок, теперь же я бы мог точно так же, с легкостью, оглушить ее и скрыться. Поздний вечер, окраина леса, кроме девушки, вовсе не обладающей магией, ни одного человека в радиусе трехсот метров — идеальные обстоятельства для побега разоблаченного шпиона.
Как хорошо, что на моем месте оказался всего лишь я.
— Клянусь. Тейна ве ровас.
Полыхнуло и сразу же погасло множество огненных искр. Формулировка древней магической смертной клятвы всегда сопровождалась подобной иллюминацией. Страшное воздействие имели три коротких, но внушительных, могущественных слова, означающих «лишиться пламени» с Дораскейва — самого первого языка, который только слышал этот Мир. Драконьего. Теперь я это знал.
— Спасибо, — с видимым облегчением выдохнула Мелори. — И прости за подозрения. Мне нужно было убедиться…
— Не извиняйся. Ты все правильно сделала. Идем. Пора бы уже и поторопиться.
Каких-то пять минут спустя леди привела ко мне красивую, каурую, уже оседланную лошадь. Лошадь недоуменно смотрела своими большими дружелюбными глазами и явно не понимала, почему ее оторвали от каких-то своих неотложных дел.
— Ее зовут Вэлли. А это Альвер, — представила меня миледи, ласково погладив кобылу по холке. — Сейчас вы по очень важному делу вместе поедете в Нортайл. Нам нужно вызволить Оринделла. Хорошо?
Вэлли понимающе стригла ушами.
