Чувствуя подвох, я на миг забываю о том, что нахожусь на поле боя. Не единожды я дрался, не единожды воевал за территорию. В каких ситуациях я встречал таких спокойных противников или был также спокоен как эти ублюдки сейчас?
Оружие. Этот ответ всплывает в моей голове мгновенно. Одновременно с этим с дивана поднимается крупный боец, без малого два метра ростом, что для Кореи большая редкость. Сержант, не иначе. Он выходит вперёд. Я делаю шаг ему навстречу. Он спокоен, не хмурится, уверенности в нём как в скале на морском берегу. Я тоже спокоен. Волнения нет, я отсёк его. Оно не поможет, а потому не нужно.
Вместо того чтобы волноваться, я делаю то единственное, что поможет мне действовать правильно. Крошечная тень размером с мышку скользит от моих ног в сторону противника. Ещё секунда и я уже знаю, что каждый из десятки бойцов сидевших в холле, вооружён пистолетом. Это ловушка. Наглая, злая, нарушающая многие гласные и негласные законы Кореи. Ха, а ты Иль-Сон, куда больший говнюк, чем о тебе говорят. С удовольствием спрошу у тебя, как ты планировал отмазаться от комиссии по контролю над вооружением. Но сначала, решу проблему и захвачу здание под свой полный контроль.
— Зря ты сюда пришёл, мальчик, — останавливается передо мной в паре метрах здоровяк сержант. Его рука тянется к пиджаку, откуда он и достаёт своё оружие.
— Глок 17? — улыбка наползает на моё лицо, и я снимаю маску. Чего уж теперь стесняться камер? Любой судебный процесс выступит против парней восточного клыка из-за одного лишь наличия у них оружия, и теперь совсем не важно, кто напал первым. Даже если спросят, скажу, что я выполнял свой гражданский долг, задерживал опасного преступника и помогал полиции! — Рабочая лошадка. Ёмкость магазина семнадцать патронов, тройная система предохранителей от падения, от случайного нажатия на спуск и случайного удара бойка по капсюлю. Правда, хват должен быть крепким, чтобы «печной трубы» избежать, но с твоими лапищами, самое то.
— Хорошие познания, щенок, но они тебе не помогут, — скалится в ответ сержант. Кажется, он уже не так спокоен. То ли оружие у него в руках так на него повлияло, то ли он просто скрывал свою натуру, но кровожадность так и прёт от него. — Последнее слово. Говори и сдохни.
Дуло пистолета качнулось и замерло прямо перед моим лицом. Стоит отметить, завораживающее зрелище. Но только в первый раз. После десятка похожих ситуаций, уже совсем не страшно.
— Последнее слово? Ну, пусть это будет слово — Щёлк.
Щёлк! Пистолет, направленный на меня, издал приглушённый хруст и деформировался. Тень, заползшая в дуло и напившаяся моей силы, буквально разорвала внутренности оружия. Пафосно? Ещё бы. Должен же я нарабатывать репутацию!
— А что такое? Не стреляет твоя пукалка? — рассмеялся я, игнорируя лёгкое головокружение от затрат энергии. — Эй, а вы, псы блохастые, можете даже не тянуться за своим оружием! Его я тоже испортил!
Блеф? Естественно, но блеф подкреплённый. Ещё несколько теней спрятавшихся в одеждах бандитов издали звуки схожие с тем, какой издал реально поломанный пистолет. Экономно и эффективно. Может у меня бы и хватило сил сломать сразу десяток пистолетов, но вот последствия… Такое активное использование дара теней однозначно приведёт к потере контроля, затем придёт усталость, а затем… Затем восточников просто разорвут на части злые тени, которые потеряют поводок! Оно мне надо? Полтора десятка трупов в холле моего будущего здания не входят в мои планы. Тем более что может получиться так, что дрянные фантомы тьмы нападут и на моих собственных людей. Бывали, знаете ли, прецеденты.
— Ну чего замерли, ребята? — окликнул я свою армию, замершую в нерешительности при виде огнестрельного оружия. — Пистолетов у них теперь нет, а тайзеры, плевать на них! Бей засранцев!
То, что произошло дальше, сложно назвать просто избиением. Нервы у людей не железные. Да, спортсмены ребята крепкие, но и они подвержены страху перед смертельной опасностью. Откровенно говоря, я удивлён, что никто из них даже не попытался сбежать, и все они ждали, пока я решу проблему. И поэтому когда опасность миновала, ребята как с цепи сорвались. Боюсь, что никто из быков восточного клыка сегодня не обойдётся без переломов.
Атриум представлял собой настоящее поле боя: разбросанные бумаги, перевёрнутые стулья, порванные кресла и капли крови, ещё свежие, как напоминание о недавней схватке. Ну и, конечно же, тела, стонущие, хнычущие. Мои ребята не церемонились, когда били противников. Где-то тут, на полу можно отыскать чьи-то зубы, россыпью. И посреди этого хаоса, стоял он — сержант восточного клыка, пойманный в ловушку, с измождённым видом и испуганными глазами. От былой уверенности не осталось и следа. Он видел, что мы сделали с его людьми, а потому понимает, мы можем сделать то же самое и с ним. Да что там, мы не можем, мы сделаем, но немного попозже. Сейчас он нужен целым, относительно целым. И ему стоит поблагодарить нас за подобное милосердие. Обычно, после угрозы смерти, всё именно ей и заканчивается.