Но с арабом творилось что — то непонятное. Он по — звериному присел и, не отрывая взгляда от верхушки ограды, лихорадочно расстегивал кобуру.
— Что с вами? — удивился Зуфар. — Да там только маленькая девочка.
— Тем хуже для нее.
Он не спускал глаз с дувала.
— Окликни ее, — пробормотал он, — пусть высунет голову.
Без церемонии Зуфар вырвал из слабых рук Джаббара оружие. Удалось ему это тем проще, что араб ослабел от лишений.
Пустыню они прошли. Они были на Аму — Дарье. Джаббар достиг цели. Он теперь знал, куда идти, где и кого искать. Он прекрасно мог обойтись теперь без Зуфара…
Все эти мысли промелькнули в голове Зуфара. Он вертел маузер и смотрел с сожалением и отвращением на Джаббара. Правильно говорят, что там не люди, а звери… Там — в капиталистическом мире. Только оттуда мог явиться такой зверь, которому ничего не стоит поднять руку на ребенка…
Успокаивало, что с Джаббаром покончено. Да, Зуфар решил. Еще немного, еще несколько часов, и он передаст этого человека в руки советских властей.
От юрты к ним шел неторопливой походкой высокий салор с крючковатым носом и пепельно — седой бородой. Шел он без оружия, совсем по — домашнему. Всем своим видом он показывал, что ему нечего бояться людей, появившихся так неожиданно из песков. Зуфар насторожился.
В те тревожные дни советские работники не разъезжали по пустыне так беспечно. Шедший к ним салор, видимо, запросто общался с подозрительными людьми Каракумов. Кем бы мог быть этот высокий равнодушно взиравший на них салор, не выразивший ни малейшего удивления при виде их?..
Салор прикрикнул на девочку, все еще выглядывавшую из — за дувала, и, подойдя к арыку, приветствовал с другого берега неожиданных гостей из пустыни:
— Салам! Не обращайте внимания на Артык. Ей дали имя Артык — Лишняя, потому что она лишний рот в семье. Поскорей бы выросла. Выдал бы ее замуж… Девчонка глаза мозолит. Даклама — такой обычай. Девчонка мне с вдовой брата досталась. Брата убили в прошлом году в песках… Жена у него с тремя детьми осталась. Ну я по обычаю даклама и женился на ней… Взял вдову второй женой…
Видно, салор любил поговорить. Но по хитринке в его взгляде можно было заподозрить и другое. У некоторых многословие служит чем — то вроде маски. Пока сам говоришь, можно разглядеть собеседника, присмотреться к нему.
Язык салора работал не останавливаясь, а глаза бегали, изучая лица, одежду Зуфара и Ибн — Салмана, их оружие, коней…
— Я вас ждал.
— Ждали? — удивился Зуфар. — Кто вы?
— Вас ждали люди в прошлую пятницу. Меня зовут Далпачи, Ораз Далпачи. В пятницу вы не приехали. Я ходил в барханы, смотрел. Таксыр посылал людей вас искать и из Бурдалыка, и из нашего Пальварта, и из Хары — баша, и с переправы Хаурбе. До самых колодцев Алдыргуш джигиты ездили, сказали: «Никого не видели».
— Значит, все готово? — быстро спросил Джаббар.
— Вы хотите переправляться? — вопросом на вопрос ответил Ораз Далпачи.
— И сейчас же.
— Гму — гму, — пробормотал салор и посмотрел в сторону темной полоски камышовых зарослей, за которой угадывалась могучая река. — Воды много… Быстрое течение.
— Ну так что же? Не пешком же мы пойдем… по воде?
— Паром есть.
Но он сказал «паром есть» таким странным тоном, что Джаббар забеспокоился:
— Паром?.. А он хороший?
— Хороший… Только…
— Далеко паром?
— Надо брать билеты.
— Какие билеты? Ах да, билеты… Что ж, возьмем билеты.
— Билеты продает Бяашим… Хакбердыев Бяашим…
— Ничего не понимаю. Поедем мы, наконец?
Ораз Далпачи с укоризной посмотрел на араба, затем на Зуфара и, наконец, снова на араба.
— Вы как тот, кто едет на арбе и, не слезая с нее, зайца хочет поймать. Бяашим — командир взвода… Красная Армия! Бяашим знает, кто придет из пустыни, того надо взять на переправе, отвести в Бурдалык… Бяашим продаст вам билеты. Бяашим пустит вас на паром… На пароме, посреди реки, Бяашим и его люди скажут: «Давайте документы!»
Он щелкнул языком, точно передвинув затвор винтовки… Криво усмехнувшись, Джаббар заметил:
— Сколько?
Медленно Далпачи покачал головой:
— Таксыр не велел брать с вас ничего… Извините. Народ недоволен вами. Народ на большевиков смотрит.
— Почему? — вырвалось у Джаббара.
— Вы много обещали. А теперь налог в пользу джихада ввели. На кишлак наложили шестьдесят тысяч. Вы говорите: это по справедливости. На всех раскладка поровну. На богатого пятьсот, и на вдову пятьсот… Байские сынки ночью по домам ходят… Кто отказывается, тому нож в живот. По справедливости?! Придется поехать к таксыру*… через Пальварт… Паром для вас не годится. В Пальварте есть каимэ**… такая лодка… Таксыр знает…
_______________
* Т а к с ы р — господин. Здесь звание.
** К а и м э — большая лодка.
Когда они ехали через тугай, Джаббар спросил:
— Таксыр, — это Заккария? Так, что ли?
— Вы его знаете? Серьезный человек… Приказал завод хлопковый сжечь, кое в кого стрелять. У дехканина Алишера хлопковое поле ночью перепахать, маш посеять… Много таксыр приказывает… Его боятся…
— Мне надо скорее в Бурдалык.
— Знаю, Тюлеген сказал.
— Тюлеген Поэт?
— Да, Тюлеген здесь.
Далпачи не особенно удивился, но взгляд его стал почтительнее.
