— Я штурман Зуфар, товарищ капитан.
Издав возглас, напоминающий рычание, туркмен прыгнул с мостика и, подбежав, заключил в объятия Зуфара.
— Слава творцу живого и неживого! Да неужели это ты, сынок? — Туркмен заорал так, что на палубе парохода зашевелились спящие пассажиры. — О, как обрадуется Шахр Бану, старая твоя бабушка. Она так горевала… Где ты пропадал? Ведь говорили, тебя убил Овез Гельды?
— Я его убил, — равнодушно сказал Зуфар. — Товарищ капитан, вы разве уже не председатель? Вы опять капитан? А почему вы без огней?..
— Ийе! Сразу вижу штурмана Зуфара! Не придирайся, сынок… На реке плохие люди… Много плохих людей.
Через минуту они сидели вдвоем в крохотной капитанской каюте и разглядывали друг друга. Огонек фонаря светил чуть — чуть, но Зуфар сразу же подумал, что старый капитан, амударьинский капитан Непес, с тех пор как он его видел в ауле Геоклен, посвежел и помолодел. И хоть седая, росшая прямо из шеи борода совсем посеребрилась и морщины сделались глубже, — точно рытвины, они прорезали глубоко щеки и лоб, — выглядел капитан удивительно бодро.
— Не смотри так, сынок. Постарел… Беспокойства много на реке. Калтаманы, басмачи… Сбесившиеся собаки… Опять Джунаид — хан шляется по пескам, а на Пяндже злодействует Ибрагим — бек… Снова явились людоеды, терзают людей. Колхозы им не по нутру, хорошая жизнь народа не по нутру. Сколько горя, сколько горя! Пожег наш колхоз Овез Гельды, отомстил. А сейчас ишикхановцы грабят, убивают. Третьего дня банда Шукурбала около Порсы кооператив разгромила, трех людей убила, столовую сожгла… Ох — охо — хо! Долго еще так будет?.. По дороге на Кок Чага Дейли Байхалиеву голову отрубили.
— Дейли убит?! — воскликнул Зуфар, и сердце словно кольнуло. Он хорошо знал председателя батрачкома Дейли.
— Да… убили… Да еще всех, кто с ним, с Дейли, ехал — гидротехника Тунасвянца, его жену, Бексултанова — счетовода, санитара Сеитназарова. Да ты его знаешь. Еще женщину, тоже с ними ехала, татарку Абдульванову, еще Раисова — кассира, Никитина — рабочего… Сколько крови! У Раисова восемь сирот осталось. Что они делают с мирными людьми! И на реке тревожно. Ходим без огней. На бакенах не зажигают огней. Бакенщики боятся. На мели, перекаты не смотрим, на берега глядим. Как бы пулю не получить в голову, глядим.
Старый Непес тяжело вздохнул и пристально посмотрел на Зуфара.
— Думали, ты помер, сынок. От руки Овеза Гельды помер. Потом, правда, другое говорили…
Он замялся и настороженно поглядывал на Зуфара из — под кустиков удивительно черных бровей.
— Не верьте! Не все правда, что говорят в пустыне… Лучше скажите, капитан, что делать? Здесь, в Бурдалыке…
И он рассказал про Джаббара и Заккарию.
— Позовите матросов. Возьмем шлюпку, поедем на берег. Они спят. Мы их…
— Молодой ты, — покачал головой капитан Непес, — совсем молодой, горячий. Разве они дадутся? Только спугнем. Погоди. Завтра доплывем или катер встретим.
— Джаббар уйдет! — в отчаянии пробормотал Зуфар.
— Какой ты прыткий, сынок! Как под пули голову подставить торопишься. На Джаарджике не очень — то торопился.
— И кто наговорил на меня? — рассердился Зуфар. — Кто набрехал про Джаарджик, какой лживый кобель?! Если бы я не читал обращение, меня бы сразу же… — И он выразительно провел краем ладони по горлу. Поразмыслив, он добавил: — Нельзя было уйти… Разве в Каракумах уйдешь?
Вывернув немного фитиль фонаря, чтобы поярче светил, капитан Непес со вздохом сказал:
— Петр Кузьмич про Джаарджик говорил. И только запомни, я тебе про Джаарджик не говорил. Сам ты про Джаарджик сказал. Очень хорошо…
Почему «очень хорошо», осталось загадкой. По — видимому, старый Непес просто огорчился и произнес «очень хорошо» иронически.
Зуфар вышел из себя:
— Ну… Вы капитан на пароходе. Везите к своему этому Петру Кузьмичу!..
Капитан Непес заложил под язык порцию насвая, насладился жгучим соком, сразу заполнившим ему рот, и только тогда прошепелявил:
— Да, Джаарджик… Здорово! Джаарджик! Сифилисом, значит, пугают колхозников, летучие мыши! Пойдем, сынок!
— Куда пойдем? — удивился Зуфар, все же безропотно поднимаясь со скамьи.
— Куда? Хо — хо! Плыть надо скорее, плыть надо! Пойдем. Помоги старому дураку Непесу. Покажи свое искусство…
Они спустились на палубу и прошли на корму.
— Видал, как сидит? Крепко сидит.
Капитан наклонился над водой и вслушивался в глухую воркотню воды.
— Этак без буксира не снимемся. А тут вода убывает… Что скажешь, штурман?
— А где мы? — спросил Зуфар.
— А я знаю? Если бы знал, стал бы гудеть попусту, тебя звать?
Всем телом повернулся Зуфар к капитану Непесу. Но темнота скрывала его лицо. Почему — то Зуфару показалось, что капитан многозначительно ухмыляется.
— Чепуха! Вы не могли знать, что я в Бурдалыке. Откуда вы могли знать?
— Петр Кузьмич сказал…
