Со стороны фасада на первом этаже в Звездном Свете расположен большой холл. Там черные кожаные диваны, картины на стенах, а за стойкой консьерж – чтобы встречать несуществующих гостей. По бокам здания – кабинеты членов правления и прочей администрации. Йона натягивает на голову капюшон своей кофты и от лестницы шагает прямиком к двери с надписью «Служебное помещение». Она ведет в коридор с дверями по обе стороны. Йона проходит мимо серверных, мимо кладовых и огромной холодильной камеры – термометр с наружной стороны стальной двери показывает, что в помещении два градуса выше нуля. Йона ежится и быстро идет к холлу с тыльной части здания. В темноте ярко светится табличка «Запасный выход» и красная лампочка камеры слежения, направленной на металлические жалюзи, через которые днем разгружают грузовики.
Йона снимает с головы повязку и еще сильнее натягивает капюшон на глаза, уповая на то, что консьерж, в чьи обязанности входит следить за изображениями с камер, сейчас играет на компьютере в покер. Затем стрелой несется к двери, просовывает между дверью и замком свою повязку, чтобы дверь не захлопнулась, и оказывается на улице.
Вечерний воздух окатывает Йону, как холодный душ, который она часто принимает, чтобы смыть с себя липкий воздух Звездного Света. Она делает несколько вдохов через нос и быстро осматривается. Из окон класса, с Площади и из прежней квартиры на двадцать четвертом этаже как раз просматривался этот задний двор, между Звездным Светом и «Лунным лучом». Но с такого расстояния не было видно того, что сейчас сразу бросается в глаза: весь двор заасфальтирован. А как иначе? Радовар – царство бетона и асфальта, и только парки – редкие островки, где есть земля и растения. Но в Космопарке ей некоторое время даже песчинку будет страшно с земли поднять.
Что же делать? Наверное, стоило всё-таки попросить Залмана. Или выбрать бабушке другой подарок. Например, пряжу для вязания. Или новые тапки. Но сейчас не хочется слушать голос разума. Холод пощипывает лицо и руки, сердце бьется быстрее обычного, и даже мусорные контейнеры посреди двора выглядят в лунном свете сверхъестественно. Надо проверить: а вдруг там где-нибудь дыра в асфальте? Хватит ведь одной горсточки земли. Она вырывается из тени Звездного Света и идет к мусорке.
За контейнерами лежит груда крупногабаритного мусора. Продавленные матрасы, пружинные каркасы кроватей, сломанные деревянные стулья. Рядом стоит видавший виды диван. А на нем сидит мальчик лет пятнадцати.
Йона пятится к зданию, но не тут-то было. Дорогу преграждают две девчонки.
Мальчик встает с дивана и спокойно идет ей навстречу.
– Торопишься куда-то? – спрашивает он. – Ты же нас не боишься?
Одна из девчонок легонько толкает Йону. Вторая смотрит на ее кроссовки.
– Хорошие. Зачем они тебе? Ты же обычная курица из Средних районов. Вам же из здания запрещено выходить?
– Кажется, кто-то не слишком хорошо слушается, – говорит первая. – Разве тебе не говорили, что на улице опасно?
– Кто не слушается, того наказывают, – говорит вторая девчонка.
От нее исходит угроза. И не из-за того, что волосы у нее на голове торчат пучками, будто острые иглы, и не из-за кожаного браслета с металлическими заклепками. Йону бросает в холод от ее взгляда. Как будто она стоит на краю бездонной пропасти и смотрит вниз.
– Отдавай свои кроссовки.
Йона сглатывает слюну и делает шаг назад.
– Нет… Иначе они догадаются, что я выходила на улицу, и нам вкатают штраф. И придется переехать вниз. А мы только что переехали выше!
– Да уж, вот это трагедия, – цедит первая девчонка. Только сейчас Йона замечает, что на ногах у нее шлепанцы.
– Сейчас расплачусь, – говорит вторая. – Или нет, не буду. Отдавай Минке кроссовки и проваливай назад, в свой теплый дом.
– Всё, хватит. Отвяжитесь от нее.
Из тени контейнеров на свет выходит второй мальчишка. На нем толстовка, за спиной большой рюкзак. Под полоской тени от капюшона на его лице в свете луны отчетливо мерцают необычные глаза.
– Какой же ты всё-таки добряк, Кил. Ну, значит, сам найди мне новую обувь.
– Хорошо. Обещаю. – Парень, которого назвали Кил, смотрит на Йону. – А ты иди домой.
– Но…
– Прямо сейчас.
Йона еще раз сглатывает слюну и разворачивается. Она слышит за спиной смех и шаги, но пытается сохранять самообладание, чтобы не пуститься наутек. Только у служебного входа ей хватает смелости оглянуться. Подростков больше не видно. На всякий случай Йона еще несколько минут прячется в тени здания, а потом осторожно пробирается обратно к контейнерам. Бабушка не должна лишиться подарка из-за каких-то там малолетних бродяг.
