«Твой объект (я сразу отметил это «ты»! ) – сильный демон для элэх-эхэ. По твоим меркам, наверное, средней силы. Обстоятельства его воплощения в этот временной период неизвестны (что-то смутило меня в этой формулировке). Существует в нынешнем облике уже где-то около года по наблюдениям. Все время – на территории США. Предполагаются прошлые жизни. Основное имя неизвестно. Пользуется разными именами, вплоть до Джонса и т. п.
Питается эманациями предсмертного страха и ужаса. Особенно – человеческих детей. Естественно, что и смертью разумных существ в ближайшей округе в целом. Видимо, этим обусловлена его основная личина: руководитель разъезжающей цирковой труппы». Я поднял глаза на секунду, чтобы затянуться сигаретой и вновь опустил глаза на текст. Текст неожиданно запрыгал у меня перед глазами и как-то поплыл. Всполохи странных цветов, несуществующих в природе начали кружиться перед моими глазами, и текст слился в слова: «Василий Игоревич Федякин, 31 год, основное место жительство неизвестно… неизвестно… неизвестно…».
Пытаюсь отбросить листы с текстом, но неожиданно это не получается – вся Вселенная наваливается на меня. Стол, кафешка, все вокруг меркнет и расплывается. Только девушка еще держится, хотя ее очертания и потекли. Она наклоняется ко мне. Ее руки расплываются и удлиняются, обхватывая меня за плечи. Ее голос меняется до неузнаваемости, но так ли это – сказать сложно. Уши гудят как после нырка на пятиметровую глубину (был однажды опыт).
– Ты узнал… но… это… не все… помни меня! Помни! Я – не подсказка… Я – и есть Алуайа… Вспомни же меня…
И все вокруг окончательно превращается в сумасшедший водоворот. Только Алуайа (?) просто растворяется в этой круговерти, не сливаясь с ней. Я вскакиваю на ноги, но понимаю что ноги меня не держат. Точнее, они ни на что не опираются. Я падаю в пустоту, а краски окружающего просто схлопываются в меня, всасываясь в мое тело. И в тот миг, когда я оказываюсь один на один со страшными глазами пустоты…
Я рывком вскакиваю из глубокого кресла в своей комнате для приема посетителей. Хотя, мне это только кажется. На самом деле я всего лишь распахиваю глаза и пытаюсь пошевелиться. Язык прилип к небу и из моего рта издается невнятное сипение. Все вокруг расплывается и раскачивается.
– Ярт! Ярт! Вы в порядке? – С удивлением смотрит на меня непонятный мужчина, в виде покачивающегося неоформившегося силуэта.
Где я? Что со мной? Мои мысли взрываются комьями грязной глины под колесами трактора «Беларусь» на крейсерском ходу. В глазах прыгают разноцветные пятна. Я приподнимаю руку, и в нее падает зажженная сигарета, от которой потянуло ощутимым вишневым ароматом. Дрожащей рукой подношу ее к губам, не слишком понимая, откуда она там взялась. Несколько раз промахиваюсь мимо губ, мозоля фильтром щеку и подбородок. Сигарета ломается у меня в пальцах и падает мне на халат.
Мужчина в отутюженном костюме перегибается ко мне и забирает бренные останки сигареты, швыряя их в пепельницу. Подносит к моим губам еще одну и прикуривает. Я судорожно делаю затяжку и прикрываю глаза. Мои мысли устало скачут, и постепенно в моем сознании восстанавливается цепочка событий. Я вспоминаю кто я, где я и зачем. Еще раз проверяю все, не забывая делать короткие и резкие затяжки сигарет своей любимой марки.
Когда окружающий меня мрак перестает покачиваться, я открываю глаза. Снова вижу своего клиента, но уже сидящего в кресле. Человек тревожно глядит на меня, теребя галстук. Медленно поднимаюсь с кресла, роняя пепел в пепельницу и беру с блюдца нож с выгнутым лезвием. Это единственный для меня сейчас надежный способ понять – закончились ли видения. И полосую им по мизинцу.
Капли крови падают на блюдце и начинают шипеть и испаряться, образуя своеобразный узор в воздухе над столиком. Боль привычно пульсирует в пальце. Я облегченно вздыхаю и роняю нож на стол, облизывая тупо покалывающий от пореза палец. Падаю обратно в кресло и лениво затягиваюсь сигаретой.
Мои мысли вновь в норме. Я снова в привычной реальности. Второго витка видений не будет. Проверено неоднократно. Еще раз облизываю палец и молча докуриваю сигарету, заставляя моего клиента ерзать в кресле. Пока я курю – медленно вытаскиваю из кармана халата перьевую ручку. Вспоминаю – заливал ли в нее чернила на днях? Кажется, да… Хватаю первый попавшийся листик из множества, что были разметаны по столу и записываю «Василий Игоревич Федякин, 31 год, основное место жительство неизвестно…».
Кладу ручку поперек бумаги и делаю трущий жест указательным и большим пальцем в направлении Александра. Говорить – пока что совсем нет сил. Он понимает мой знак и быстро открывает кейс, вытягивая из него две пачки купюр.
– Тысяча. Как и договаривались. Информация здесь? – Он указывает на бумагу с каракулями.
Я наконец нахожу силы открыть рот:
