Эдмунд подошел поближе к диванам, стоявшим по центру комнаты. В руке у него был зажат официального вида листок бумаги и что-то похожее на глянцевую фотографию. Мне хотелось подойти и посмотреть, но меня будто пригвоздило к стулу, за спинку которого я держалась. Случилось что-то плохое, что-то по-настоящему плохое. Я чувствовала это сердцем.
— Отэмн, у меня плохие новости… — начал Эдмунд.
Его жалостливый голос привел в движение мои ноги, я подошла к королю и королеве и села в кресло рядом с ними. Ощущение было такое, что перемещалось в пространстве только мое тело, а сознание парило где-то в высоте, наблюдая за происходящим, как за спектаклем в театре.
Фэллон подошел и, взяв меня за руку, присел на корточки возле моего кресла. Его дядя и тетя, Элфи и Лизбет тоже приблизились. И когда я подняла взгляд, Каспар и Виолетта казались лишь размытыми и малозначительными фигурами вдалеке.
— Может, нам стоит пойти куда-нибудь в другое место? — услышала я голос короля.
— Не нужно, — ответила я. Но прозвучавший голос не был похож на мой, он был слишком спокойным.
Эдмунд глубоко и шумно вдохнул.
— Экстермино… Мне так жаль. Твоя школа, где люди… Они… они напали на нее и…
Я опустила голову и принялась изо всех сил вглядываться в вырезанный на ножке стола кленовый лист, пытаясь оставаться отстраненной и не поддаваться неминуемому чувству вины и ужаса, которое уже начало подниматься во мне.
— Там не было хранителей, — с трудом произнес Фэллон, озвучивая мои эмоции и жуткую, ужасную мысль, которая пришла мне в голову.
Там не было хранителей, потому что мы бросили их.
— Жертвы есть? — раздался голос герцога Виктория.
— Некоторые из учеников говорят, что Экстермино было не меньше десяти. Была перемена, и большинство детей гуляли на улице… у них не было шансов. У… у меня здесь список раненых. Их больше ста, — тихо сказал Эдмунд и положил на журнальный столик лист бумаги с напечатанными на нем именами.
У меня в глазах стояли слезы, но я рассмотрела возле каждого имени отметку «в критическом состоянии» или «стабилен».
— Кристи, Тэмми, Гвен, Валери и Джон Силайа — все там…
Он называл и другие, незнакомые мне имена, но явно известные Фэллону, потому что тот неожиданно сильнее сжал мою руку.
— Их ранили заклятиями, но их жизням ничего не угрожает.
Я не могла отвести глаза от списка. Словно хищники, они увидели возможность напасть и воспользовались ею, показывая, что настойчиво идут к своей «цели», а мы нет. Но как они могли? Как можно атаковать невинных человеческих детей?
— Никого не убили? Слава судьбе! — выдохнул герцог с облегчением.
Я услышала, как Эдмунд тяжело сглотнул.
— Один человек.
Я смотрела, как Эдмунд пошел к королю и протянул ему фотографию. Он посмотрел на меня и отвел взгляд.
— Тайм. Тайм Картер.
Мое сердце разорвалось и вылетело из груди, пробивая дыры в легких, так что, когда я попыталась вдохнуть, ничего не получилось.
— Кто? — спросил кто-то с недоумением.
— Ти, — выдохнул Фэллон рядом со мной. — Ти.
Мир начал кружиться… Ти, маленькая хорошая Ти была мертва. Убита.
— Нельзя допустить, чтобы об этом узнали журналисты, — нетвердо сказал король, и я заставила свою лишенную кислорода голову посмотреть на него. Он не сводил взгляда с фотографии, и его лицо приобретало зеленоватый оттенок.
— Дайте мне посмотреть, — потребовала я, вырывая свою руку из ладоней Фэллона и хватаясь за ручки кресла. — Сейчас же!
Король вернул фотографию Эдмунду, который прижал ее к груди и, обойдя всех, подошел ко мне. Все следили за ним, не отрываясь.
— Отэмн, — прошептал он, — не надо.
Я подняла дрожащую руку и, взявшись за уголок фотографии, медленно опустила ее себе на колени, продолжая смотреть в лицо Эдмунду. Рядом со мной Фэллон в ужасе завыл, прижав руки ко рту, повернулся, встал на колени и согнулся пополам.
Я опустила глаза.
Я увидела спину. Детскую спину. Спину Ти. Глубокая рана зияла в ее плече, а из нее струилась кровь, растекавшаяся по попавшим в кадр локонам. Ее рука была вывернута назад, сломанная кость торчала вверх, а на запястье виднелись ровные диагональные отметины, которые, должно быть, оставила валявшаяся рядом растрепанная веревка.
А на темной коже ее спины были вырезаны блестящие буквы. Из них состояло послание.
Сколько еще вы сможете выдержать, миледи?
Мы можем остановить все это, герцогиня.
Мы будем ждать тебя, Отэмн.
С любовью,
целую, Нейтан
Я отшвырнула фотографию, не думая о том, куда она упадет, и встала. Я не могла моргнуть. Я не могла вдохнуть. Секунду я, окаменев, не отрываясь смотрела на стену, а комната качалась… И во второй раз я просто ушла.
Пол плыл под моими ногами, и я шла осторожно, пока внезапно не распахнулись двери холла и я не почувствовала запах свежего воздуха. Я пошла на него, ускоряя шаг.
Позади Фэллон, сдерживая всхлипывания, позвал меня по имени. Кто-то сказал ему:
— Нет.
— Отэмн?
Это был догнавший меня Эдмунд. Но я на него не смотрела. Я не могла на него смотреть. Я винила его. Я хотела быть от него как можно дальше.
Инфанта… моя лошадь, — смогла подумать я, борясь с плотным и густым туманом в своей голове.
