— Значит, остается только объезжать по дороге. Тебе придется подсказывать мне, как ехать. — Я кивнула, и он продолжил: — Обычно возле Тотнеса я сворачиваю в сторону Дартмута. А в Торбее я еще не был.
Он замолчал, и я краем глаза увидела, что он смотрит на меня. Я понимала, что нужно поддержать разговор, но упорно продолжала молчать.
Мы поднялись на холм, и я вновь поймала на себе его взгляд. Он открыл рот, но снова его закрыл. А потом, видимо, решился возобновить разговор:
— Я живу у тети с дядей. Ты знаешь их как Их Королевское Высочество герцога и герцогиню Виктория, не так ли? — В его тоне звучал неприкрытый сарказм. Он предпочитал обходиться без титулов, но мой случай, разумеется, был исключением. — Они купили поместье на пустоши недалеко от Принстауна. Когда я узнал об этом, то решил не упустить такую возможность. Мне всегда хотелось учиться в Англии, к тому же Австралия стала просто невыносимой из-за засилья папарацци. Я знал, что здесь тихо и что ты учишься в Кейбл. Мне показалось, что это отличный вариант, поэтому мы запретили медиа сообщать любую информацию о нашем местоположении, а при дворе распространили слух, что я возвращаюсь в Сидней. И вот я здесь — без охраны и без папарацци.
Я кивнула.
Пока я была в Лондоне, то действительно не слышала ничего об их переезде. Видно, им очень уж хочется тишины и покоя, раз даже по сарафанному радио ничего не просочилось.
Хотя я, конечно, знала, что рано или поздно все выплывет. Эта бомба с часовым механизмом тихо тикала, но когда время истечет, меня тоже зацепит.
И снова я почувствовала, что он пытается начать разговор, но не была уверена, как отвечать. Все, что мне действительно хотелось сказать ему, не просто нельзя было озвучивать, оно граничило с изменой.
— А ты живешь здесь из-за родителей, — сказал он утвердительно, это не было вопросом.
Он снова замолчал. Я понимала, что, сделав над собой небольшое усилие, могла бы нарушить повисшую тишину, однако продолжала бездействовать.
Сейчас мне казалось невероятным, что в свои двенадцать я без труда поддерживала беседу с людьми любого ранга, даже не задумываясь. Это умение было в моей крови с самого рождения. Но в этот момент языки, которыми я владела, путались и я не могла сказать ни слова.
— Ты по ней скучаешь? — внезапно пробормотал он, обеими руками ухватившись за руль так крепко, что костяшки пальцев побелели.
Несколько секунд я неотрывно смотрела на них, потом перевела взгляд на середину дороги, освещенной фарами.
— Да, очень, — прошептала я, даже не зная, услышит ли он мои слова за шумом дождя и ревом мотора.
Но принц утвердительно кивнул.
— То, что случилось, просто ужасно. Это… ты была еще маленькая. Всего-то четырнадцать лет. Пережить такую потерю, должно быть…
Он не закончил, да это было и не нужно. Я знала, что чувствую, а он явно пытался понять.
— Убийство, — сказал он чуть позже. — Ты когда-нибудь… ты не задумывалась о мести?
— Задумалась бы, если бы знала имя убийцы, — сухо ответила я, сама удивляясь перемене своего тона.
Принц развернулся ко мне, не переставая, однако, следить за дорогой.
— Мне жаль, но разве я сделал что-то, чем оскорбил тебя? Я понимаю, мы несколько лет не виделись, но ведь мы были друзьями, а теперь ты сторонишься меня, будто я прокаженный.
— Кроме того, что вы озвучили мой титул, Ваше Высочество? — парировала я.
Он резко выдохнул.
— Я просто пытался помочь тебе…
— Почему?
Повернув влево, принц позволил рулю прокрутиться в руках и прибавил скорости, когда дорога разделилась на две полосы.
Он покачал головой и нахмурился.
— Ну, мы ведь давно знакомы, ты раньше часто бывала при дворе. Почему бы мне не помочь тебе?
Я вытерла запотевшее окно со своей стороны и посмотрела в темноту.
— Ты мне не нравишься.
Повисла длинная пауза, и единственным, что нарушало тишину, были рычание мотора и звук, который издавали дворники о лобовое стекло. Я не смотрела на принца и мысленно прикидывала, сколько раз — если такое вообще случалось! — ему решались сказать подобное в лицо.
Наконец он спросил:
— Могу я узнать почему?
Мои слова были импульсивными, и так далеко наперед я не продумывала. Я просто озвучила то, что чувствовала… единственный раз я перестала контролировать и высказалась честно. Но то, что мне хотелось сказать в ответ, было обвинением… и даже изменой.
Когда еще мне представится такая возможность?
— Я думаю, что ты, вся королевская семья и Совет, все вы скрываете от меня какую-то информацию. Я полагаю, вы знаете, почему была убита моя бабушка и кто это сделал. Мои догадки основаны на обрывках разговоров, которые я слышала во время похорон… Да и по какой другой причине мне могли до сих пор ничего не сообщить?
Костяшки на его руках побелели, и восемнадцать месяцев моих подозрений подтвердились выражением его лица.
— С чего ты взяла, что меня посвятят в такую информацию?
— Ты — второй претендент на трон. Ты отлично разбираешься в политике — даже лучше, чем наследник. Думаю, родители доверились тебе.
