Я понимал, что тетя хочет развеять мрачную атмосферу, что повисла в воздухе, но одновременно моей семье не терпелось поговорить о герцогине — хотя то, что следовало бы, мы обсудить не могли. Только не в присутствии Лизбет. В таком деликатном деле слишком рискованно было пользоваться даже телепатией.
Дядя отхлебнул бренди и посмотрел на меня поверх покрытого разноцветными крапинками стакана. Его глаза светились.
— И такой же красивой, как мы ожидали.
— И такой же богатой, — выглянул Элфи из-за стола.
Лизбет игриво ударила его по руке.
— Буду знать, что привлекает тебя в женщинах.
Было слишком темно, чтобы рассмотреть выражение лица Элфи, но он стащил ее с места, усадил к себе на колени, обнял и принялся нашептывать на ухо всякие нежности. Даже если бы я не знал своего двоюродного брата так хорошо, и то мог бы сказать, что он влюблен до безумия, — и надеялся, что девушка отвечает ему взаимностью.
Дядя демонстративно смотрел на меня, слегка улыбаясь. Я делал вид, что не замечаю этого. Наконец мне на помощь пришла Лизбет.
— Я слышала, что даже ребенком она была очень похожа на свою бабушку.
Дядя вытянул шею, чтобы посмотреть в ее сторону, вернулся назад и поставил стакан.
— О да, я был шокирован, когда она вошла. Вылитая копия покойной герцогини.
— Бедняжка, за ужином она почти ни к чему не притронулась, — вздохнула тетя. — Я не думаю, что ее мать веганка, наверное, дома она не очень хорошо питается. А в школе она много ест? — спросила она, обращаясь ко мне.
— Не думаю.
Поразмыслив, я не смог вспомнить ни одного раза, когда бы видел ее за едой: казалось, она только пила кофе.
— Возможно, тебе следует быть более внимательным к ней, — осторожно сказала тетя, но так тихо, чтобы Элфи и, главное, Лизбет, ничего не услышали. — После всего, что ты нам рассказал… — Она умолкла, но продолжать и не было необходимости.
Я кивнул, но внутренне все же был уверен, что Отэмн справлялась лучше, чем я мог надеяться. Она поддерживала разговор и даже смеялась, что было неимоверным улучшением по сравнению с предыдущими неделями. Но мне очень хотелось, чтобы она подпустила меня ближе хотя бы немного, в идеале — к своим мыслям. Было неимоверно грубым биться о барьеры чужого сознания, но даже с этой мыслью я не мог остановить свое сознание от подъема вверх, в поисках нее. Как всегда, найти ее не составило труда — казалось, она оставляла за собой след своей ноши, куда бы ни шла. Меня встретила бетонная стена.
— Фэллон… Фэллон? Вот уж поистине дети Ллириада склонны впадать в ступор.
Я оторвал взгляд от огня, на который смотрел не отрываясь, и увидел широко улыбающегося дядю.
— И куда это ты сейчас унесся мыслями?
Я сделал вид, будто не понимаю, о чем он говорит. Дядя с удивлением и недоверием промурлыкал что-то, и я уверен, что он отпустил бы еще один комментарий, если бы тетя не смотрела на него так пристально.
— Пойду-ка я позанимаюсь, — объявил я, вставая.
У камина стало слишком жарко, но отсаживаться подальше, в полутень, где витал дух амуров и приторного флирта, мне не хотелось. Глаза тети потемнели, но она все же пожелала мне спокойной ночи, как и трое остальных. Но я высыпался все три предыдущие ночи и сегодня не собирался заниматься этим.
Поднимаясь в левое крыло, я невольно отметил про себя, как быстро шел и как живо отзывалось на мои шаги эхо в зале, когда я вприпрыжку бежал по ступенькам. Я действительно планировал позаниматься, просто не собирался делать этого в одиночку.
Перемещение в противоположную от своей спальни сторону я оправдывал тем, что больше всего проблем у меня с английской литературой… мне нужна помощь.
Слуги решили не зажигать лампы, что висели на стенах, — луна из единственного окна достаточно ярко освещала коридор. Чем ближе я подходил к двери комнаты Отэмн, тем тише становились мои шаги. Меня снова не покидало ощущение, что я вторгаюсь на ее территорию, и если бы я остановился, меня бы поймали.
Дойдя до двери, я почти сразу постучал. И даже когда моя рука коснулась дерева, стал раскачиваться на каблуках, чтобы не прекращать движения. Когда ответа не последовало, я постучал еще раз и тихо позвал ее по имени. Я стучал еще несколько раз, но ответом мне оставалась тишина, которую я воспринял как приглашение войти.
Внутри было пусто. Ни люстра, ни лампы не были зажжены, и снова единственным источником света оставалась луна. Шторы еще не были задернуты, а ее сумка стояла на диване, где я ее и оставил. Но она была раскрыта, и несколько вещей свисали через край. Я автоматически подошел, чтобы поправить их, не дать упасть на пол. И также механически отдернул руку, когда понял, что это ее трусики.
Я отогнал мысли, которые не позволял себе на ее счет, хотя и сомневался, что у меня получится долго с ними бороться. Обходя диван, я подумал о том, как она может не догадываться о своей потенциальной власти над мужчинами.
Может, все дело в возрасте? Ей ведь всего пятнадцать, — напомнил я себе.
Но еще одно, более необычное объяснение нависло над той частью моего сознания, которую я не хотел анализировать.
Может, дело в депрессии?
