Это был его дом, Атенеа, или, по крайней мере, ее самая крайняя граница лишь с небольшими изменениями. У деревьев стояли сундуки: одни — перевернутые и ободранные, другие — аккуратно составленные и оберегаемые. Многие из них были закреплены цепями. Некоторые оказались с откинутыми крышками. Из одного я услышала эхо нашего разговора об Аманде, в другом мельком увидела иллюстрации к тому, что принц мне рассказывал.
Но этот хаос был только видимостью, и здесь было оставлено ограждение. Ни его чувств, ни эмоций я не увидела и не ощутила, за исключением одной — восторга от этого пейзажа, который принц явно очень любил. Это было пьянящее чувство, и я пила его, согреваясь с головы до ног, ощущая, как рассеиваются тени в голове и исчезает груз, который все время пытался раздавить меня.
Но долго продолжаться это не могло. Я почувствовала, что принц досмотрел последний из снов, который откатился назад, ко мне, и поняла, что нужно уходить, — не сделать этого было бы невежливо.
Открыв глаза, я увидела, что принц сидит точно так же, как я: очень прямо, руки напряжены и сжимают край кофейного столика (я цеплялась за обивку дивана), глаза часто моргают, адаптируясь к реальному свету.
— Ты видела лондонскую бойню, — пробормотал он в недоумении. — После того, как все случилось?
Я отрицательно покачала головой.
— Нет, за несколько минут до того, — ответила я тихо.
Он снова провел рукой по затылку.
— Miarba! — выругался он и вдруг замер. — Прости, пожалуйста. Я обычно не ругаюсь. — Рука его медленно опустилась и легла на колени. Он проследил за ней глазами и нервно засмеялся. — Честное слово, — добавил он, посмотрев на меня.
Может быть, я была немного пьяна от его жизненной энергии, потому что по моим щекам разлилось тепло.
Это мило. Это так мило!
— Я тебе верю. — Я помолчала. — Но ты не должен никому рассказывать о моих снах. Прошу тебя! У меня есть право не разглашать их.
На фоне проливного дождя и грома настойчивость в моем голосе звучала жалко, и меня не удивило бы, если бы он отказал мне в том, что должно было быть требованием.
— Я попробую, герцогиня. — Он протянул руку и снова выпустил мой локон из-за уха, куда я его убрала. — Но ты же знаешь, что если Виолетта Ли или кто-то…
Внезапно он вскочил, а я повернулась к двери, которая с грохотом отворилась, и покраснела при мысли, что просто сбежала из гостиной. У двери стоял Элфи, и принц, как и я, сразу понял значение выражения, написанного на его лице. Впрочем, выражения их лиц были почти одинаковыми.
— Что случилось?
— Боюсь, что новости снова плохие, — ответил Элфи, потирая голову ладонью.
Губы Фэллона приоткрылись, а на меня второй раз за несколько минут обрушился тяжелый груз.
— Опять Экстермино.
У меня перехватило дыхание, и чувство безопасности, которое начало было возникать после их последнего нападения и приезда Атенеа, испарилось.
— Нет. Ни за что. Исключено, — раздавался в коридоре голос принца, когда я спускалась в маленькую, примыкавшую к кухне столовую, где был подан ранний завтрак.
Шесть сорок пять. Так рано я не вставала уже очень много месяцев.
У меня едва получалось идти ровно, настолько я была уставшей. И я не стала выравнивать волосы, потому что не было сил призывать магию. Одним словом, мне был нужен кофе, очень нужен.
— Ты не можешь меня заставить. Если ты не заметил, я больше не ребенок.
— Строго говоря, совершеннолетним ты станешь только в январе, — ответил незнакомый мужской, с сильным канадским акцентом голос.
Я замерла на полдороге. Я совсем не горела желанием встречаться с кем-то, кроме семьи и леди Элизабет, а по скептическому тону говорившего было понятно, что это не прислуга.
— Не будь педантом.
— Лучше уж быть педантом, чем покойником, ты не находишь?
— Не надо драматизировать.
— Фэллон, твой отец, тетя и дядя, мой отец и я — все мы считаем, что так будет лучше для твоей безопасности. Разве для тебя это не важно?
— Нет! Я как раз и приехал сюда, чтобы этого избежать!
Смирившись, я закрыла глаза и бесшумно выдохнула, прежде чем проследовать по коридору к открытой настежь двери. Заглянув, я увидела Фэллона, который стоял ко мне спиной, и меня удивило, что он все еще был одет в свободную футболку и домашние брюки, хотя нужно было выезжать уже через полчаса, если мы хотели приехать в школу вовремя.
Внезапно я почувствовала, как несколько сознаний ударились о мое и начали бороться — яростно и неумолимо — с моими барьерами, пока я не ощутила прохладного присутствия сознания Фэллона. Незваные гости тут же отступили, словно откатившиеся волны, унося с собой большое количество моей энергии.
Сомнений относительно тех, кто сопровождал сейчас принца, у меня не осталось.
— Отэмн, — позвал он.
И я вошла в комнату. Скрывать, что я стояла за порогом, смысла не было.
