Эдмунд вошел как раз тогда, когда я взяла в руки наполовину нарезанный болгарский перец. Я подняла на него глаза. Он, должно быть, использовал заклятие, чтобы сменить свой вечный пиджак и белую рубашку на серую тенниску.
Он прикрыл за собой дверь.
— У вас было видение, не так ли?
Я кивнула и вернулась к работе. Меня совсем не удивило, что он знал обо всем. Он имел доступ к любой секретной информации.
— Вы ведь знаете, что он передает все, что вы ему рассказываете, своим тете и дядя, а они — королю?
Я перестала резать и закрыла глаза.
— Знаю. Пока Фэллон выступает в роли посредника, на данный момент меня это не беспокоит.
— Если ваши видения и дальше будут оказываться точными, они могут начать строить свою политику, основываясь на них, — настаивал он.
— Знаю, — ответила я слишком быстро и едва не порезалась, чересчур решительно отрезав последнюю четвертинку перца. — Я знаю, Эдмунд. Но разве у меня есть выбор? Я ведь вижу Виолетту Ли, черт возьми!
Он стоял, опираясь на стену между прихожей и дверьми, что вели в гостиную.
— Я бы не стал так выражаться в присутствии Фэллона, барышня.
Я бросила на него красноречивый взгляд, который вполне подходил к моим словам, и тихо выругалась. С тех пор как Эдмунд взял на себя роль моего суррогатного дяди, он делал замечания относительно любой моей оплошности — от того, что я говорила, до моей осанки и рациона питания. А по поводу моих пятисантиметровых каблуков разгорелась целая битва, потому что он считал меня еще недостаточно взрослой, чтобы носить обувь на каблуках каждый день. В конце концов я одержала верх, сославшись на то, что туфли понравились Фэллону.
— Как вы собираетесь возвращаться? — спросила я после паузы, когда начала резать луковицу и задумалась о том, не понадобится ли мне вторая. — Вы ведь не станете лететь?
Эдмунд покачал головой и присел к кухонному столу.
— Машины приедут за нами в половине девятого.
Я прикусила губу и посмотрела на часы. Было почти шесть, так что времени объяснить, что случилось, оставалось предостаточно. Но время их отъезда было слишком близко к тому моменту, когда должны вернуться родители, а вторая встреча, прямо скажем, не входила в мои сегодняшние планы. От Эдмунда мои колебания явно не укрылись. Он протянул руку за кусочком перца, который я нарезала, и сказал:
— Разумеется, если бы вы позволили нам установить больше охраны вокруг дома, что я считаю необходимым, Фэллон мог бы просто… — Он замолчал, положил перец в рот, прожевал его, проглотил и, пожав плечами, добавил: — Остаться здесь.
— Эдмунд!
У меня слезились глаза, и я прикрыла их согнутой в локте рукой. Выражения его лица я не видела, но и так знала, что он перешел на наставительный тон старшего брата.
— Я ни на что не намекаю, миледи, а только предлагаю вам согласиться на более мощный щит.
Я покачала головой, которой по-прежнему упиралась в рукав джемпера.
— Ты же знаешь, что мои родители не хотят ничего слишком навязчивого!
— Да, именно такое мнение у меня сложилось после разговора с вашей мамой.
Я опустила руку и снова стала нарезать луковицу, решив, что одной будет достаточно, даже если придется кормить не только себя. Эдмунд отправился в гостиную, и, закрыв за ним дверь, я с досадой заворчала на лук — отчасти потому, что его было так сложно резать, но еще и от того, что Эдмунд умело действовал мне на нервы.
Я продолжала терзать лук до тех пор, пока чьи-то руки не обняли меня за талию, не отобрали у меня нож и не положили его на стол. А потом эти руки оказались на моем животе и легонько потащили меня в сторону от стола. Внезапно вся энергия, которую я сумела собрать в кулак, испарилась. Я почувствовала себя изможденной и без сил упала на грудь Фэллона, который поддерживал меня.
Затылком я прислонилась к удобной впадине между его воротником, шеей и плечом. Так мы стояли несколько минут, пока я не нашла в себе достаточно сил, чтобы выпрямиться без его помощи.
Я была благодарна, когда он предложил присесть, и устроилась на стуле с противоположной стороны от того места, где сидел до этого Эдмунд. Принц развернул мой стул так, что наши колени касались друг друга.
— На этот раз я не спала. Я была в сознании, по крайней мере пока не упала в обморок.
— Ты упала в обморок?
Он взял меня за запястья, как будто боялся, что это может повториться, а его глаза скользнули по мне в поисках ран или ушибов.
Я поспешила его успокоить.
— Со мной все в порядке. Только болит голова. И еще… Перед тем как я упала, меня пронзила жуткая боль. Но это все неважно. А важно то, что я увидела.
Он не отпускал мои запястья, даже когда я уперлась локтями в колени и положила голову на ладони, массируя виски. Он ждал, пока я подберу слова, что оказалось сложнее, чем я думала.
— Мне неловко.
— Почему?
— Потому что я видела, как Виолетта Ли и принц Каспар Варн… спали вместе.
Как разжавшийся капкан, он отпустил мои запястья, и я еще глубже спрятала голову в ладонях.
— Виолетта Ли? — пробормотал он. — Но как? Ее же чуть не изнасиловали всего несколько недель назад. Ты уверена, что это была она?
