Они вместе учились на одном курсе и на одном факультете. Минуты счастья наступали в промежутках между парами, когда скрывшись от всех в какой-нибудь лаборатории или же опустевшей аудитории, они могли взяться за руки и слиться в страстном поцелуе. Случайные встречи на улице доводили Влади'слава до отчаяния. В те секунды, когда она, вынужденно-обнимая мужа, проплывала мимо него, он рвал на себе волосы. Он сходил с ума от ревности и от собственного бессилия... Да, да, именно бессилия, потому что желания всё изменить у него было сколько угодно, но Вера однажды попросила его не вмешиваться в её семейную жизнь, и он всего лишь выполнял её просьбу. Сколько бессонных ночей провёл он в одиночестве, не переставая думать о ней не на секунду. Наутро, с головной болью, опухшими глазами Петрович шёл в институт с одной единственной целью -- увидеть её улыбку, порой этого ему было больше чем достаточно. Он ни разу не упрекнул её в том, что она является источником его мук и переживаний. Ведь одновременно с этим она была и источником и его счастья, его вдохновения, его несбыточной мечтой! Пусть короткого, но всё-таки, счастья. Короткого, но за то настоящего... Они никогда не говорили о своём будущем -- его попросту не было!
Вере была необходима помощь по некоторым предметам, и это был ещё один повод для встреч. Они стали проводить больше времени вместе. Порой это были вечера, переполненные страстью, а порой, взявшись за руки, они просиживали по нескольку часов подряд, не произнося ни слова... к чему слова, когда и так всё ясно!.. Они ни куда не выходили вместе, чтобы не быть замеченными кем-нибудь из знакомых, но, не смотря на то, что это была их тайна -- её знали все... Все у кого были глаза...
Так продолжалось шесть долгих лет. К этому времени они окончили институт, и оба с красными дипломами, и поступили в аспирантуру. Вместе работали преподавателями и, вроде бы, привыкли к такому образу жизни, к таким отношениям, но чего-то всё равно не хватало... Влади'слав не прекращал писать научные работы, но о чём они были - не знал никто, даже Вера. - "Наступит время, - говорил он, - и вы обо всём узнаете". И вот однажды случилось то, что должно было случиться однажды: Вера сообщила ему, что беременна, но при этом её взгляд был направлен куда-то в сторону... словно она прятала глаза, в которых, на самом деле, таилась истина... словно ей было стыдно перед ним. Пе'трович слишком хорошо знал эти глаза и эти губы, которые слегка вздрагивали, произнося по слогам каждое слово. Словно молния поразила его в то мгновение, и сердце содрогнулось от раската грома, прокатившегося по его телу... "Это не мой ребёнок", - вспышкой мелькнуло в сознании... - Это не мой ребёнок? - уже вслух спросил он. - Да, - всё так же, не поднимая глаз, соврала Вера. Да, да... соврала! Жизнь, которая развивалась внутри неё, зародилась благодаря ему, но эта ложь была необходима им обоим. Он устал быть вторым, а она устала бояться... Бояться за него, за себя, за их будущего ребёнка. Почему она не ушла от мужа? Да потому что нельзя разорвать сердце на две половинки и при этом продолжать, как ни в чём не бывало, жить дальше. Вера сделала выбор и, наверное, на тот момент он был верный и единственный.
- Это не мой ребёнок, - прошептал он ещё раз, словно заученную наизусть фразу... В глазах потемнело, но единственное, что он хорошо запомнил, это проносящиеся мимо него бесконечные ряды хрущёвских пятиэтажек, сменяющиеся девяти этажными домами на окраине города. Влади'слав не отдавал отчёт своим действиям -- он просто бежал вперёд, словно спасался от своего злейшего врага. Несколько раз автомобили останавливались перед ним, уступая дорогу, некоторые сигналили, но он не обращал на них никакого внимания. Прохожие, с недоумением оборачивались ему в след и мотали головой из стороны в сторону, будто им, на самом деле, было интересно, что же случилось у этого бедолаги? Он отрешился от всего во время двух часового бегства от реальности... ничто не волновало его... ничто не существовало вокруг него. Ни звуков, ни порыва ветра -- ничего... Вакуум! Пустота! Бесконечность! Лишь поздно ночью он вернулся домой, грязный, уставший, опустошённый. Не снимая одежды, рухнул в кровать и тут же уснул... Уснул крепким богатырским сном, а по-другому его назвать и нельзя, ведь проспал он почти трое суток...
