Не смотря на то, что в любое время суток в его доме было достаточно темно, открыв глаза Пе'трович понял, что прошло, как минимум, ещё два часа, ведь в печи погасли угли. Но, не смотря на это, в землянке было достаточно тепло. Парень с трудом поднялся с топчана и зажёг свечу. Фонарь валялся возле кровати, но был выключен, по крайней мере, свет он не излучал. "Значит, его выключили", - решил Влади'слав, поднимая его с пола. Но регулятор света находился в верхнем положении, что означало - его никто не выключал. А тогда оставалось одно - разрядилась батарея. "Я ведь только вчера установил новую, - принялся вспоминать Пе'трович, - а её, как показывает практика, вполне хватает больше чем на две недели". Но факт оставался фактом - батарея в фонаре окончательно села, как он не пытался привести её в чувства. "Бракованная", - решил он тогда и вдруг ощутил невыносимое чувство голода. Начистив картошки, он включил примус и принялся готовить себе плотный завтрак. Скорее по привычке, нежели потому, что его интересовали какие-то новости, на заднем фоне работал небольшой, радиоприёмник. Впрочем, Влади'слав его и включал только тогда, когда готовил себе пищу, а в остальное время он стоял здесь, скорее, для интерьера, чем для дела. Наконец, вода в кастрюле с картошкой закипела, и теперь оставалось подождать ещё десять минут. В это время по радио объявили прогноз погоды, и Пе'трович переключил всё своё внимание на него. По всей видимости, молодая девушка, с очень приятным голосом, отчётливо выговаривая каждое слово, начала эфир. - "Здравствуйте! Сегодня, двадцать пятого марта, в средней полосе России...". Больше Влади'слав не слышал ничего.... Мысли бурным потоком понеслись вперёд, опережая друг друга. "Как двадцать пятое марта?... сегодня же Крещение, семнадцатое января! Вы, что там, с ума по-сходили?". Он, в полном и абсолютном недоумении, выскочил из кресла, на котором ещё недавно сидел его ночной гость и подбежал к лестнице, ведущей на поверхность. Одним прыжком он преодолел две ступеньки и что есть силы, толкнул крышку люка в сторону. Яркий солнечный свет, в ту же секунду, ослепил ему глаза. Приятный мартовский воздух ворвался в подземелье, наполняя его своей чистотой и свежестью. Влади'слав вылез по пояс из люка и принялся с жадностью глотать аромат, едва пробудившегося леса, смешанный с запахом талого снега. Да, да... у снега тоже есть запах, особенно, у талого. Он не верил собственным глазам... он и радовался весне, и был испуган её такому неожиданному приходу. Эмоции выплёскивались через край и, одновременно с улыбкой на лице, из глаз закапали слёзы счастья. В это мгновение, Влади'слав вдруг вспомнил о Вере... как она там? Страшно даже подумать, ведь они не виделись уже три с половиной года, а Влади'слав до сих пор ещё не знал о том, кто у неё родился, мальчик или девочка? На самом деле, он очень много думал о ней с момента их последней встречи и никак не мог забыть те слова, которые каждый раз всплывали в его памяти. "Это не мой ребёнок?". - "Да!". И вот сейчас, стоя под ослепительным, но ещё прохладным солнцем, перед его глазами проплывали мимолётные картинки из их призрачного и хрупкого счастья. За всё время, что они были вместе, они ни разу не поругались, а это, не много не мало, целых шесть лет. "Надо будет обязательно с ней встретиться, - подумал Пе'трович, - но не сейчас.... Теперь, когда выбор сделан, мне, как ни когда, необходимо уединение, но я уже не буду затворником.... Я вернусь в Институт к прежней работе, если конечно мне разрешат это сделать. Но теперь у меня есть поддержка...". Он наполнил свои лёгкие свежим, ещё морозным воздухом, улыбнулся и спустился обратно в землянку. Две тени, послушно последовали за ним, хотя он не обращал на них никакого внимания. Для него начиналась новая жизнь, а всё остальное не имело никакого значения. Пока он был на поверхности, вода в кастрюле, практически, выкипела, но картошка ещё не успела подгореть, так, что он вернулся вовремя.
