- Когда мы выбирались отсюда, то, если ты помнишь, свечи были потушены, хотя ни ты, ни я их не гасили.
- Значит, их погасил тот, кто не желает нам зла... мой отец.
- Я это к тому, что из одной комнаты струится слабый свет и это не наш фонарь.
Вика повернулась в ту сторону, куда указал Слава и, действительно, слабый, едва заметный свет от мерцающей свечи, отражался на противоположной стене.
- Наверное, это он, - проговорила Виктория и Слава был удивлён, с каким спокойствием она это сделала... ведь, это был её покойный отец, которого, при всем этом, она ни разу не видела живым.
Их руки снова соприкоснулись и они, как два ночных мотылька едва, касаясь пола, полетели на свет, преодолевая на пути страх и сомнения, которые скрывает в себе неизвестность.
ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
Владислав вернулся в дом, но Анжелики нигде не было. Он несколько раз назвал её по имени, но никто не отозвался. Только, выйдя на крыльцо, Пе'трович увидел, что машины, на которой они приехали сюда нет. Видимо, пока он гулял, восхищаясь зимним пейзажем, девушка, не сказав ему ни слова, уехала обратно в город.
"Девушка!?? - пробормотал себе под нос Пе'трович и улыбнулся. - Ну, это, во всяком случае, лучше, чем абсолютное одиночество".
Владислав пообедал и попил чай с яблочным пирогом, который отыскал в духовке - о нём, действительно позаботились. В одной из комнат он нашёл небольшой телевизор, но решив, что не хочет больше ничего знать о том, что творится в мире, засунул его в шкаф и постарался тут же о нём забыть. А вот старый патефон, стоявший в этой же комнате, был ему по душе. Большая стопка пластинок говорила о том, что здесь жил настоящий меломан или же, кто-то очень хочет сделать его таковым. Он был непротив.
"В конце концов, хорошая музыка всегда поможет мне расслабиться".
Так оно и было. Целых три дня, она не затихала в его доме, пока он перебирал вещи и вытирал пыль, раскладывал всё по местам, так, как должно было лежать по его мнению. Убрался в сарае, стоявшем рядом с домом. Там он нашёл настоящий клад - две двухсотлитровые бочки с бензином для генератора и много всякого, на первый взгляд, хлама, который мог бы пригодиться ему в хозяйстве.
На четвёртый же день его внезапно посетила мысль: "Где Анжелика, ведь после того, как она исчезла с машиной, я её больше не видел?". В ту ночь он плохо спал, ему снились кошмары. То Вера, красивая и молодая, прямо у него на глазах превращалась в чёрта, то Анжелика, сначала становилась Верой, а потом Антоном Дмитриевичем. Он просыпался в холодном поту, пил воду и снова ложился. Через полчаса всё повторялось.
На следующий день он пошёл на поиски родника и, к своему удивлению, очень быстро справился с этим заданием. Сначала он услышал, где-то внизу, ласковое журчание, льющейся воды, но только, спустившись в небольшой овраг, увидел, прозрачный, как слеза младенца, ручей. Пе'трович подставил под, достаточно, резвый поток воды, свои ладони, предварительно, сложив их лодочкой и наполнил их до краёв. Вода в роднике, по истине, оказалась очень вкусной...
"Хоть в этом не обманула", - буркнул он себе под нос, подставляя под него эмалированное ведро.
Шли дни, но Анжелика всё не появлялась... он пришёл к мысли, что скучает по ней. Раньше он просто ждал её потому, что ждать было больше нечего, а сейчас он скучает. По-настоящему скучает по женщине, которую...
"Нет, этого не может быть?... я ведь не мог полюбить тень?"
Но мысли, его поведение, его переживания говорили совсем о другом - он был влюблён. Он не находил себе места, он ничем не мог заниматься дольше одного часа. Всё валилось из рук, ничего не получалось, а она всё не приходила. Тогда Влади'слав позвал профессора, но и тот не появился... ни сегодня, ни завтра, ни потом. Это уже было совсем не по правилам, но что-то изменить было сейчас не в его силах.
Постепенно он привык к одиночеству, впрочем, ведь это чувство было ему хорошо знакомо и он встретил его, как старого верного друга, с улыбкой и открытым сердцем. Проводил Пе'трович время, исключительно с пользой. Вернулась прежняя привычка размышлять. Он ходил на рыбалку на озеро, о котором ему рассказала Анжелика, так что, в доме рыба была повсюду. Она и солилась, и сушилась, и жарилась, и варилась.... Иногда ему попадались прямо трофейные экземпляры, которые он оставлял в целом виде, предварительно выпотрошив и развесив на кухне, а пока не было мух, это было позволительно.
