Бастиан издал очередной стон. Она понятия не имела, какой манящей была для него.
– Мой дорогой брат не знает, что… – шепнул он ей на ухо и обхватил пальцами шею. Он знал, что, если возьмет сейчас немного ее энергии, она не заметит этого. Она не увидит, как поменяется его кожа в том месте, каким он дотронется до нее. Она не заметит, как ее кожа покроется сетью из живых ниточек, которые перетекали бы в него. Он просто мог взять то, что хотел, без…
– Что? Закончи уже свое гребаное предложение, – зашипела она на него.
Губы Бастиана скривились в усмешке. Она была дикой и сильной. Она была вынуждена быть сильной, ведь бремя ее плетений было огромным. И, хотя он неохотно это признавал, она нравилась ему. Он еще никогда не испытывал ощущения, что кто-то нуждается в его помощи. Эта девушка не выглядела так, будто ей надо было сбросить с себя груз. Она страдала. Он видел это. Но внешне казалось, что с ней ничего не происходит.
Это противоречие отражалось в ее гневном взгляде. Она совершенно точно боялась его, но все-таки он видел, что она не опускает руки и продолжает бороться с ним.
Он раздвинул пальцы на ее шее, чтобы больше прочувствовать ее. Ее шелковые волосы скользили по внешней части его кисти, а ее плетения пульсировали под его кончиками пальцев. Он сдался и позволил ярости поглотить себя.
– Тристан понятия не имеет, что привел в дом воровку, верно? – вздохнул он, когда одна из ее нитей со всей силой втекла в него.
От лица отхлынула кровь, и мне казалось, что только рука Бастиана на моей шее удерживает меня от падения. У меня закружилась голова, я потерялась в его потемневших глазах, которые смотрели на меня еще более таинственнее. Картинки, неизвестные картинки и темнота отражались в его зрачках, проплывали так быстро, что я даже подумала, что сплю. Его слова звучали в моих ушах, и мне хотелось отрицать обвинения, при этом я держала в руке кольцо, которое привело меня сюда, в этот момент я зажала его в кулаке.
Это могло быть так легко, один рывок, быстрое движение и украшение стало бы моим. Я попыталась незаметно подойти ближе к Бастиану, так он бы не заметил, что…
Святые небеса, он так хорошо пах. Он казался неприступным, как скала, но его кожа была горячей, даже раскаленной. Он был ко мне ближе, чем какой-либо мужчина ранее, от этого мой пульс достигал запредельной скорости. В какой-то момент я забыла о кольце и единственным, что имело значение, были губы Бастиана, так близко ко мне.
Отвлеченная этим неизвестным чувством необычного облегчения, смешавшимся со странным напряжением, я задержала дыхание и встала на носочки.
Внезапно Бастиан отпустил меня и оттолкнул от себя. Кольцо так и осталось висеть на цепочке на его шее. Я ошеломленно уставилась на него, шанс был упущен. Цепочка упала обратно под рубашку, когда Бастиан увеличил расстояние между нами на два шага. Он казался взволнованным, даже в смятении, но, несмотря на слабость, я чувствовала себя хорошо. Легко. Непривычно.
Я убрала волосы со лба, выпрямила плечи. Черт, я чуть не…
Что не? Чуть не позволила себя поцеловать? Это казалось безумием. Как я могла подумать, что Бастиан хотел поцеловать меня? Из-за близости? Из-за проникновенного стука сердца? Так это была моя проблема, а не Бастиана.
И даже та дистанция, которая образовалась между нами, не являлась помехой для нежных чувств.
Его взгляд стал хмурым и закрытым, он начал суматошно застегивать рубашку, потом посмотрел на меня.
– Тебе лучше уйти сейчас, – сказал он. – И больше не приходи сюда.
– И не собиралась! – ответила я и удивилась, почему его резкие слова задели меня. Я скрестила руки на груди. – Итак, для справки… – Нервно сглотнув, я моргнула сквозь слезы, которые выступили на глазах. – Во всех этих идиотских школьных документах… написана лишь часть всей истории.
Я должна была уходить. У меня захватывало дух, как на американских горках, но что-то во мне хотело вернуться к тому моменту, когда его руки на моей шее… подарили мне чувство легкости. Как будто земля ушла у меня из-под ног. Я вылетела из комнаты, сбежала вниз по стеклянным ступеням и выбежала из дома. Я уже пробежала половину парка, когда мое внимание привлекло чье-то движение.
– Ну, потрясающе! – вырвалось из меня, и я не могла отвернуться, когда Тристан Тремблэй подвел одну из Барби-клонов к припаркованному спортивному автомобилю и склонился над ней. «Ламборджини» скрывала детали, но было сложно не заметить, что он целовал ее.
Это задело меня, и я задумалась, что со мной было не так. И почему меня вообще интересовало, кого целуют эти проклятые братья Тремблэй. Или не целуют.
Я в растерянности пошла дальше. Пропуская все через себя, кольцо, которое так срочно понадобилось мистеру Кроссу, и мальчиков, которые клеили каждую. Я всхлипнула. Из головы не выходил Бастиан Тремблэй, засранец с синими, как ночь, глазами и великолепным запахом.
