– Я считаю, что методы в данной школе весьма подозрительные. Я чувствую себя неплохо. У меня все хорошо!
Ложь была такой большой, что некоторые плетения окрасились в темный цвет, когда она загадочно оглядывалась. Ее взгляд прошелся по матам на полу, на которых Бастиан проводил занятия по борьбе, дальше к груше и наконец к нему.
– Все говорят так, когда приходят сюда. Но тем не менее ты здесь.
Он увидел, как кратковременная вспышка боли привела в движение ее плетения. Они обвили ее сильнее, словно хотели лишить воздуха.
– Недоразумение! – пробормотала она упрямо, не переставая смотреть на рисунок.
Бастиан вздохнул. Он не мог ей помочь, если она была враждебно настроена против него. Она должна была расслабиться. Добровольно открыться ему хоть чуть-чуть, как в тот самый момент в его комнате. Ее страх или какое-то другое сильное чувство, которое она испытывала, закрывало путь к ее внутреннему миру.
Ярость в его груди напомнила о себе и ударила, словно молнией. Боль от пустоты. Он должен был заполнить эту пустоту. Как можно быстрее.
– Расскажи о себе, – предложил он и взял макивару[7], которую всегда использовал для занятий единоборствами. Он держал ее словно щит перед собой, потому что ему нужна была дистанция. Он поставил ноги на ширине плеч и стал ждать. Спрятав при этом руки за макиварой, чтобы скрыть, что творила с ним ярость. Он вызывающе смотрел на нее.
– Разве не все написано в ваших нелепых документах? – съязвила она.
– Многое. Но не все, – признался он. – Встань в стойку и со всей силы ударь в макивару.
Эбигейл скривила лицо, не последовав его указанию.
– Что не указано в документах ты сам придумаешь, не так ли? – она бросила ему вызов. – Как ты выдумал, что я рыскала на вашей дебильной вилле.
– Ты
– Значит, мы снова вернулись к этой теме, – фыркнула она и убрала волосы со лба. – Но не переживай. Я впредь буду держаться от нее подальше. Казалось, ее задели эти слова. – Я разочарована, что касается… некоторых вещей.
– Что касается Тристана? – переспросил он. Ее молчание было для него ответом, ведь плетения говорили больше, чем тысяча слов. Его безмозглый брат обидел девушку. При этом… он сморщил лоб, мягкие, почти незаметные линии сердца внутри совсем не реагировали на ее слова. Как будто это не было связано с Тристаном. – Мой брат не лучшее окружение для новых учеников, – добавил он и еще раз восхитился количеством плетений, которые окружали Эбигейл. Нет, она была не для Тристана. Ее плетения убили бы его, как только он открыл бы их.
Он подавил в себе потребность прикоснуться к Эбби, как называл ее Тристан. Она была еще не готова.
Она была по-прежнему насторожена и недоверчива, а ее взгляд был прикован к циферблату часов, висящих над входом в раздевалку.
– Как долго это будет еще длиться? – спросила она, перекатываясь с пятки на носок.
Бастиан пожал плечами.
– Зависит от того, когда ты… начнешь работать со мной. Я вижу, что ты в ярости. Выплесни ее.
– Ты хочешь, чтобы я ударила тебя, да?
– Не меня. Подушку. – Бастиан, ухмыляясь, наклонил голову. Она выглядела мило, когда стояла, ухватившись за свой блокнот. Ему хотелось бы заверить ее, что ей станет лучше, если она доверится ему, но что-то мешало ему сделать это. Может, тот факт, что он впервые думал, что это не сработает.
Как и ранее, он задумывался, что останется от нее, если лишить ее нитей души. Для этого в Эбби должно быть что-то кроме боли и страданий. Где-то глубоко, под темными плетениями должно найтись еще что-то. Любовь, привязанность, воспоминания. Где были все эти вещи?
Нехотя, она подошла к коврику и носком слегка ткнула в подушку.
– Доволен?
– Пока нет, – засмеялся он и посмотрел на нее с прищуренными глазами. – Такой удар подходит скорее к счастливым воспоминаниям, но никак не к выплеску злости.
– Счастливым? – цинично спросила она. – Почему нет? Разве тот день, когда Флоренс притащила меня сюда, не был самым счастливым?
Бастиан засмеялся.
– Неплохая попытка. – Он подмигнул ей. – Еще разок, сначала. – Он схватил макивару крепче и, будучи готовым к удару, посмотрел на нее. – Значит, ты абсолютно счастлива.
– Определенно, нет!
Бастиан опустил подушку.
– Скажи мне, когда ты в последний раз была счастлива?
Мне этот вопрос не понравился. Я не хотела говорить о своей жизни. О приемных семьях, неделях в приюте, отказов. В каком из этих моментов я должна была найти счастье? Мне было больно в принципе копаться в воспоминаниях. Я пыталась вспомнить что-нибудь из жизни с Флоренс. Мне нравилось у нее. Нравилось сидеть перед телевизором с котом на коленях. Нравилось наблюдать за Флоренс, когда она делала наброски новых шляп. Нравилось движение уголков рта, когда ей в голову приходила новая идея. Но был ли какой-нибудь по-настоящему счастливый момент? Достаточно ли было удовлетворенности для настоящего счастья?
Наверное, нет.
– Эбигейл? – спокойно переспросил Бастиан после моего долго молчания.
