Тени старинных замков полностью

Когда они оказались в спальне мадам де Бьюклейр, та сообщила им, что вскоре перейдет из этого мира в другой, в существовании которого она некогда усомнилась, но сейчас поверила. Затем она сказала, что видела графиню Мазарин. «Я не заметила, как она вошла, — заявила дама, — но, поглядев в тот угол, увидела там графиню в той же позе, в какой она любила стоять при жизни. Я бы с радостью обратилась к ней, но не нашла в себе сил произнести хотя бы слово.

Графиня сделал небольшой круг по спальне, и казалось, что привидение плывет, а не ступает по полу. Затем призрак остановился возле вон того индийского сундука. Графиня обернулась ко мне и произнесла со своей обычной улыбкой: „Бьюклейр, сегодня после полуночи ты присоединишься ко мне“. Оправившись от изумления, я попыталась расспросить ее о мире, в котором мне вскоре предстоит очутиться. Но стоило мне открыть рот, как фигура исчезла».

Близилась полночь, и мадам Бьюклейр не чувствовала никакого недомогания. Присутствовавшие пытались помочь ей обрести душевное равновесие, но, как пишет один из очевидцев, «не успели мы заговорить, как лицо мадам внезапно исказилось и она воскликнула: „О, мое сердце!“ Мистер Вуд дал ей укрепляющего, но лекарство не подействовало. Ей становилось все хуже, и спустя полчаса, — в назначенный призраком срок, она скончалась».

Кеола женился на Лехуа, дочери Каламаке, колдуна из Молокая, и жил в доме тестя. Не было колдуна искуснее Каломаке. Он предсказывал судьбу по звездам, по останкам мертвых, знался со злыми духами. Он в одиночку взбирался на скалы, где водились гоблины, проказливые черты, и подстерегал там духов предков.

Не удивительно, что Каламаке слыл самым знаменитым колдуном в королевстве Гавайи. Благоразумные люди все в жизни делали по его совету — и покупали, и продавали, и женились; сам король дважды вызывал его в Кону, чтобы отыскать сокровища Камехамеха. Никто не наводил на людей такого страху, как Каламаке. Своими заклинаниями он насылал на врагов болезнь, а порой и похищал их тайком, родня потом и косточки отыскать не могла. Молва приписывала ему могущество героев былых времен. Люди видели, как он ночью перешагивал с утеса на утес. Видели его и в высоком лесу, голова и плечи колдуна поднимались над верхушками деревьев.

И на вид он был такой, что все только диву давались. Родом вроде из лучших кровей Молокая и Мауи, а кожа белей, чем у любого чужестранца, волосы цвета сухой травы, глаза красные да к тому же слепые. «Слеп, как Каламаке, ясновидящий» — такая поговорка ходила на островах.

О чародействе тестя Кеола кое-что знал понаслышке, кое о чем догадывался, а в общем, это его не интересовало. Беспокоило его совсем другое. Каламаке денег не жалел ни на еду, ни на питье, ни на одежду и за все платил новенькими блестящими долларами. «Блестит, как доллар Каламаке», — говаривали на Восьми Островах. А ведь Каламаке не торговал, не сеял, ничего не сдавал внаем, лишь порой получал кое-что за колдовство, откуда же у него столько серебра?