Тени старинных замков полностью

Кеола кинулся собирать колдовское топливо, Лехуа поторапливала его, и вот он уже развел огонь на коврике. Пока горели листья, из лесу доносился страшный гул битвы: чародеи и людоеды сражались насмерть. Чародеи-невидимки ревели, как быки на горе, а людоеды вторили им пронзительными криками ужаса. И все время, пока горел костер, Кеола слушал и дрожал от страха, наблюдая, как невидимые руки Лехуа подкладывают в огонь листья. Она сыпала их горстями, взметнувшееся пламя опалило Кеолу, она же в спешке все раздувала и раздувала огонь. Наконец сгорел последний лист, костер потух. Удар, шок — и Кеола с Лехуа оказались у себя в комнате.

Кеола был несказанно рад, что снова видит жену, что он дома, в Молокай, и лакомится своим любимым блюдом «пой»[14] («пой» не готовят в камбузах, да и на Острове Голосов такого лакомства нет и в помине) а главное — что вырвался из рук людоедов. Но все же на душе у Кеолы было тяжело, и они с беспокойством говорили об этом с Лехуа всю ночь. На Острове Голосов остался Каламаке. Если он, Бог даст, останется там навсегда, все хорошо, а вот если вернется в Молокай, тогда им обоим несдобровать. Они говорили о его даре превращаться в исполина и переходить вброд моря. Но теперь Кеола знал, где находится колдовской остров — в Нижнем, или Опасном, архипелаге.

Они достали атлас, прикинули расстояние, которое предстояло одолеть старику, и оно показалось им непосильным. Все же, когда имеешь дело с таким чародеем, как Каламаке, никогда не чувствуешь себя уверенно, и они решили спросить совета у белого миссионера.

И первый же встреченный Кеолой миссионер все ему растолковал. Он сначала отчитал Кеолу за то, что тот взял вторую жену на южном острове, а потом поклялся, что ничего не понял из его рассказа.

— Одно могу сказать, — добавил миссионер, — если вы считаете, что деньги тестя добыты нечестным путем, отдайте часть их прокаженным, а часть — в какой-нибудь миссионерский фонд. А что касается всего этого фантастического вздора, советую держать рот на замке.

Однако миссионер сообщил в полицию в Гонолулу, что Кеола и Лехуа, кажется, занимаются чеканкой фальшивых денег и супругов стоит взять под надзор.

Кеола и Лехуа последовали совету белого миссионера и отдали большие суммы денег прокаженным и миссионерам. Судя по всему, совет был добрый, потому что до сего дня о Каламаке никто и не слышал. Может быть, он пал в битве за деревья, а может, еще бегает по Острову Голосов — кто знает?

На том месте, где ныне стоит больница Гиллспи, прежде был древний особняк, куда спустя несколько лет после окончания войны за независимость в Штатах вселился генерал-лейтенант Робертсон, ветеран этой войны.

Возвращаясь в Европу, генерал взял с собой негра, по имени Черный Том, который жил в услужении у вояки. Комнатушка Тома располагалась на первом этаже дома, и негр часто жаловался, что ему не спится в ней: каждую ночь из камина вылезала фигура обезглавленной женщины с ребенком на руках и страшно пугала слугу.

Никто не обращал внимания на сетования Тома, хотя комната пользовалась дурной славой. Считалось, что посещавшие негра видения вызваны его пристрастием к вину. Но, когда старый дом генерала был снесен, произошло странное событие. Под каминной доской в каморке Тома был найден ящик, а в нем — обезглавленный труп женщины и останки младенца, завернутые в кружевную наволочку. Создавалось впечатление, что несчастная женщина была застигнута убийцей врасплох: она была одета, на поясе болтались привязанные веревкой ножницы, а рядом с иссохшим телом лежал наперсток, которой, очевидно, соскочил с пальца…