Этому учению следуют и некоторые философы, думающие, что для нас недостаточно одной земной жизни. Виктор Гюго считал цепь существований, переходящих из одного мира в другой, бесконечной и выразил эту мысль следующими стихами:
Как мы уже знаем, орудием этой разумной части, оживляющей тело и отделяющей иногда при жизни, служит астрал, то есть призрак. После смерти эта разумная часть вместе с призраком уходит и продолжает самостоятельное существование.
Д’Ассье в «Опыте над посмертным человечеством» считает, что призрак происходит не вследствие смерти, а вследствие окончательного раздвоения живого человека и продолжает жить, как жил в теле, почти без перемен. Чтобы объяснить это, надо заметить, что призрак почти всегда одет в платье раздвоившегося лица и удивительно похож на него. Потом не надо забывать, что призрак умершего в смысле одежды, сходства, постоянно употребляемых вещей, манер, движений и наклонностей представляет точную копию.
Если из двух величин каждая порознь равна третьей, то обе они равны между собой; исходя из этого заключения, надо признать, что призрак покойного, безусловно похожий на живого, есть призрак данного лица. Это мнение автора подтверждают явления призрака животных, который, как и призрак человека, имеет те же свойства. По его словам, призраки живого или умершего показываются чаще ночью, потому что свет вообще парализует их силу и рассеивает их.
Как философ-позитивист, в буквальном смысле слова, он признает только то, что видит, и, не принимая в расчет разумное оживотворяющее нас начало, он смотрит на призрак как на исчезающее существо, так как едва ли верит в бессмертие. Все стремление его — это доказать, что призрак усопшего получается из раздвоившегося живого человека и что через известный, более или менее продолжительный промежуток времени он все равно должен умереть. «Частицы его ткани понемногу отпадают, и в конце концов он перестает сознавать себя (тень). Его сущность исчезает, остается неопределенная форма, которая, постепенно рассеиваясь, теряется в мирном пространстве. Эта медленная, предсмертная агония подтверждается на опыте самым способом его явлений: сначала довольно резкие, они впоследствии становятся все реже и слабее, пока совсем не прекращаются, давая понять, как действуют на призрак силы природы».
Отсюда видно, что Д’Ассье интересуется исключительно астральной формой и не обращает никакого внимания на оживляющую ее силу.
Раз призрак сознательно существует вне тела живого человека хотя бы несколько минут и продолжает жить после его смерти, то очевидно, что прекращение жизни человека не дает конца сознательному существованию, ни начала бессмертию. Это только превращение и продолжение жизни в другой среде. Подобный вывод одинаково имеет силу как для астрального, так и для физического тела. Перенесясь мысленно к учению оккультистов и особенно теософов, нельзя не признать, что вечное оживляющее нас начало — душа облекается по необходимости в несколько тел и по мере использования хорошим или дурным способом сбрасывает их за ненадобностью.
Первая глава теоретически показывает, насколько сложен живой человеческий организм. «Видимое тело — только машина, орудие, приводимое в действие „невидимой силой“. Одним словом, мы представляем из себя „тело и душу“, „материю и силу“, „форму и жизнь“, „физическое и психическое тело“, „человека и его двойника“. Эта мысль изложена в основании всех религий, и вслед за греками римские философы определяли ее фразой: „Дух движет плоть“.
