– Ну, началось! – Лариса демонстративно закатила глаза. – Еще скажите, что это он убил Юру.
– Я такого не говорил.
– Халид – неплохой повар.
– Имел замечания?
– Типа, щи недосолил? – с иронией поинтересовалась она.
– Не утрируйте.
– Ни в чем плохом не замечен.
– Уволили почему?
– Материальные затруднения. Нечем платить. – Она поднялась на ноги и сказала: – Теперь мне нужно идти. Передайте Михаилу, что порядочные мужчины, когда назначают встречу, приходят сами, а не присылают друзей. Пусть не звонит, ни на какие сомнительные встречи я больше не соглашусь. Прощайте!
Кречетов проводил ее взглядом и вдруг заметил, что Ирина Владимировна сидит за соседним столиком.
Поймав его взгляд, она поинтересовалась:
– Что вас удивило?
– Как вы здесь оказались?
– Да вы же сами сказали, если надоест, хлопнуть дверцей. Вот я и хлопнула.
Кречетов пересел за ее столик и поднял руку, подзывая официанта.
– Раз уж мы здесь, давайте пообедаем, что ли… – И, обратившись к официанту, сказал: – Принесите меню.
Ирина Владимировна сняла куртку и повесила на спинку соседнего стула, потом взглянула на Кречетова.
– Знаете, на чем приехала женщина, с которой вы говорили?
– На вертолете?
– Ну, где-то так… Ценовой эквивалент вполне соответствует. И знаете, чем она меня удивила?
– Чем?
– Прежде чем выйти из машины, эта дама сняла дорогое брендовое пальто и напялила на себя что-то невообразимо убогое и дешевое. Потом нахлобучила на голову ужасную шляпу.
– Откуда вам это известно?
– Ее водитель припарковал «Бентли» рядом с вашей машиной.
– Спасибо за информацию.
– Просто для сведения: если бы я решила кого-то разжалобить или захотела что-нибудь выпросить, я бы оделась так же. Не знаете, что это значит?
Кречетов ответил в той же стилистике:
– Если бы со мной был Михаил, она бы сообщила ему, что приехала сюда на троллейбусе.
Ирина Владимировна предположила:
– Считаете, это инсценировка?
– Реальная постанова, – ответил Кречетов.
Ирина Владимировна и Кречетов расстались в прихожей дома Самаровых. Она поднялась по лестнице в свою комнату, а он задержался, встретив домоправительницу.
– Вы, я смотрю, подружились, – сказала Эмма Леонидовна.
– Даже если так, вас это не касается, – сухо заметил Кречетов.
– Не хотела вас обидеть, простите.
– А разве вы сказали что-то обидное? – с видимым безразличием спросил он.
– Нет-нет, конечно же нет. Все дело в том, что я с недоверием отношусь к этой особе. Юлия говорит…
– Меня не интересуют подробности, – оборвал ее Кречетов. – Не знаете, где сейчас Леся? Надеюсь, она вернулась?
Притворившись, что не расслышала последнее замечание, Эмма Леонидовна быстро переключилась:
– Леся прибирается в библиотеке. Поднимитесь на второй этаж, она наверняка еще там.
– Благодарю, – Кречетов слегка поклонился и направился к лестнице.
– Плащ оставляйте в прихожей! – громко сказала домоправительница, и это замечание стало ее сатисфакцией. Но и этим она не ограничилась, добавив к сказанному нечто провокационное: – Здесь его никто не украдет!
Кречетов тем временем поднялся на второй этаж и вошел в гостиную, освещенную напольным светильником с большим абажуром. В его световой круг попадали рояль, часть ковра и один диван. Противоположный край комнаты, где расположились старинные буфеты и горки, тонул в полутьме. Вероятно, поэтому Кречетов не сразу заметил женщину, стоящую возле застекленной витрины. Он подошел ближе и узнал Ольгу.
Она испуганно обернулась:
– Господи! Как же вы меня напугали!
– Простите.
– Что за манера подкрадываться со спины?
– Вы были слишком увлечены, – улыбнулся Кречетов и взял из ее рук небольшую белую статуэтку. – Красивая… Интересуетесь?
– Люблю старинные вещи. Здесь их можно как следует рассмотреть и потрогать. В музеях это невозможно.
Кречетов оглядел статуэтку:
– Фигурка женщины. Мрамор?
– Бисквит.
– По-моему, это кондитерский термин.
– Так называют обожженный, но не глазурованный фарфор, – сказала Ольга.
– Старинная?
– Статуэтка сделана в позапрошлом веке.
– Как вы определили?
Она перевернула фигурку и посветила телефоном в ее пустое нутро:
– Здесь есть клеймо.
– Гарднер, – прочитал Кречетов. – А что означают цифры?
– Порядковый номер изделия.
– А как вы определили время изготовления?
– Все очень просто, – сказала Ольга. – Такое клеймо на фабрике Гарднера использовали в последней четверти позапрошлого века.
– Откуда такие познания? – Кречетов удивленно покачал головой и поставил статуэтку на полку. – Преподавателю литературы это не свойственно.
Усмехнувшись, Ольга затворила застекленные дверцы витрины.
– Мать работала оценщиком в антикварном магазине. От нее мне перепали кое-какие знания. Видите это блюдо? – она постучала ноготком по стеклу и посветила телефонным фонариком: – Это мейсенский лук. Узор, созданный на фабрике в городе Мейсен в восемнадцатом веке.
– Как интересно, – Кречетов взглянул на блюдо ради приличия и нетерпеливо спросил: – Горничную Лесю не видели?
– Кажется, она в библиотеке, – сказала Ольга и, попрощавшись, заметила: – Набегалась за день так, что ноги отваливаются. Сейчас же пойду спать.
