– Напилась она, вот и утонула! – энергично кивнув, перебила подруга покойной. – Я ей в тот день сама чекушечку в долг продала – я ж там в ближайшем лабазе подрабатываю. Виноватая я, – вновь бросилась она к Маше с объятиями, но та уже не далась – остановила Наталью Петровну в ее порыве, взяв за плечи.
– Почему вы считаете себя виновной? Она ведь не в первый раз выпивала? – последний вопрос был чистой воды предположением, но скажи мне, кто твой друг…
– Не в первый, – опустив голову на грудь, пробормотала Чернякова. – Но ведь день рождения был папаши ее покойного, а она в этот день всегда… Но обычно – со мной. А тут я не могла – хахаль ко мне заявился, начал буянить. – Чернякова глубоко вздохнула. – Вот Аллочка и пошла на берег и в воду-то с тоски и бросилась.
– «Бросилась»! Вы так говорите, – хмыкнула Ксюша, – будто у нас тут можно с высокой скалы броситься в глубоководье. А не песчаные пляжи с Маркизовой Лужей…
Наталья злобно зыркнула в сторону Ксюши:
– Маркизова! Много пьяной надо-то?
И Маша не могла с ней не согласиться. И, представив Черняковой внука покойной, предложила пройтись до могилы. Носов, настоящий джентльмен, сразу подал Наталье Петровне руку, чем весьма облегчил жизнь Маше и Ксюше, шедшим за ними следом. Время от времени до них долетали фразы: «святая была женщина», «вас сильно любила и папашу своего, деда, значит, вашего», «надо б помянуть». Носов хранил мудрое молчание, а Маша только иронически переглядывалась с Ксюшей: вот она, разгадка быстрого согласия «Петровны» на встречу… Как вдруг сбилась с шага: совсем недалеко от нее двое мужчин – один в спортивной куртке не по сезону, другой в сером пальто – подошли и горестно встали под одним зонтом у могилы неподалеку. На кладбище в будний день и в такую неласковую погоду не было ни души, поэтому Маша совершенно точно помнила, что двое под зонтом уже стояли у могилы в двух шагах от часовни – с тем же скорбным выражением лица. А до того притормозили на входе у стены колумбария… Вполне возможно, что они – коренные жители острова и на этом кладбище у них похоронена дюжина предков и дальней родни, но…
– Ты тоже заметила? – наклонилась к ней Ксюша. – Они ехали с нами от города, вошли вместе со мной в ва…
Маша вздрогнула, повернулась к Ксении:
– Как ты сказала?
– Что видела их в метро – я на нем доехала до Черной речки… – И добавила, испуганно глядя круглыми птичьими глазами: – Что-нибудь не так?
– Ничего, – Маша потянула ее за внуком Аршинина вперед. Ей нужно было подумать. Итак. Носов, по словам Андрея, опасный человек и аферист. Документы на отца Носова уничтожаются. Его сестра тонет в заливе. А за ними начинает следовать мрачноватая пара под черным зонтом. Сам же впереди идущий хирург… Ну, конечно! Она повернулась к Ксюше: – Вспомни, пожалуйста, что я тебе говорила вчера по телефону?
Ксюша, нахмурившись, остановилась:
– Что ты вышла на знакомую Аллочки Аршининой. Что вы договорились встретиться. Что я могу к вам присоединиться, ты вышлешь на мобильный координаты. И выслала.
– Координаты кольца 405-й маршрутки. Да. А дальше?
Ксения бросила беспомощный взгляд на Носова с Черняковой, уже подошедших к скромной могилке со стандартным бетонным памятником. Алла Анатольевна Аршинина.
– Дальше я переслала их Носову.
– И больше никому не рассказывала, куда едешь?
Ксения медленно покачала головой, не отрывая глаз от застывшей перед могилой квадратной фигуры.
Маша хмыкнула:
– Не думаешь, что твой хирург имеет к тем двум типам самое непосредственное отношение?
Ксения сглотнула и повернулась к Маше:
– А ты что, думаешь?
Маша пожала плечами:
– Пока рано делать выводы.
– Меня мог случайно услышать кто-нибудь из домашних…
– А потом случайно же позвонить Носову-старшему? Ведь это он, Ксюша! Он заметает следы. Безумная Пирогова рядом с Монастыркой. Пьянчужка-Аллочка лицом в Маркизовой Луже. Выпотрошенные архивы. Неизвестные под большим черным зонтом… – Маша бросила взгляд через плечо. Они все еще стояли там, эти двое. Перевела глаза на несуразную фигуру пьянчужки Петровны прямо по курсу. Андрей прав. Бегом отсюда – с этого кладбища, с этого острова, из этого города с его страшной историей.
– Ты хочешь все закончить? – Ксюша продолжала не отрываясь смотреть в массивную спину Носова.
– Нет, – покачала головой Маша. – Напротив, все самое интересное, похоже, только начинается.
Обратно они решили выбираться на двух машинах. Ивану она ничего не объясняла, просто села рядом в такси. Маша поехала следом. Сидели не разговаривая – Иван пару раз начинал беседу, но Ксюша просто не в силах была притворяться, что все отлично. В голове крутилась лишь одна мысль: вот человек рядом, от которого идет ровное тепло и еще что-то, отчего смыкается в горле и сжимается все внутри. До такой степени, что она боится посмотреть ему в глаза, чтобы он все там не прочитал. Да что там в глаза, она боится бросить взгляд на его руки, боится случайно прижаться в тесном, пропахшем сладковатой химической отдушкой салоне такси. Ксения отвернулась к окну – они выезжали из Кронштадта на дамбу.
