Найя прижала рану отца, закрыла глаза и обратилась к ней сердцем – как учила ее матушка. Сосредоточиться оказалось трудно, каждый нерв был настороже на случай нового нападения. Она внимательно посмотрела на отцовскую рану и велела кровотечению прекратиться. В ответ на ее усилия под ними зашуршал начавший расти мох. Из ее пальцев и раны Белланджи хлынуло голубое свечение. Через мгновение кровотечение остановилось, но отец еще не мог встать.
– Восхитительно, – тихо произнесла Тавра. – Песни о целительской силе модры дренченов оказались правдой.
– Будь она здесь, результат был бы лучше, – сдавленным голосом ответила Найя. Она пыталась отогнать от себя чувство вины за то, что не могла сделать больше. – Я только начала обучаться искусcтву
Белланджи закашлялся и хмыкнул, а затем сел, в основном для бравады, но его кожа уже принимала привычный вид, и Найя ощутила небольшое облегчение.
– Не стоит волноваться, маленькая прыгунья, – сказал он. – Ты отлично справилась. Я бы больше переживал из-за нашей серебристой подруги.
Тавра, перебросив поникшее крыло через плечо, сооружала поддерживающую повязку из рукава туники. Найя не знала, стоило ли ей попытаться исцелить крыло вапры, как и не знала, могла ли поинтересоваться, хочет ли Тавра такого лечения. Но Найя не успела вымолвить ни слова: Тавра дотянулась рукой до спины и резким движением, зашипев от боли, вправила крыло. Летать она пока не сможет, но травма пройдет. Приближаясь к ним, она поморщилась, но жаловаться вслух не стала.
– Целительские способности Найи очень сильны, но ваша рана еще в плохом состоянии, – произнесла она ровным голосом, за холодностью которого почти наверняка скрывалась боль. Или она пыталась скрыть беспокойство от Найи. – Ему нужно вернуться в лощину, и побыстрее. Путешествие в Ха’рар надо отложить.
– Если твоей матушке дозволительно потерять ногу, то мне вполне дозволительно получить царапину от простого небри, – сказал он и для эффекта кашлянул с усилием: – Ха!
Его шутливый тон немного успокоил Найю, но не заглушил дурного предчувствия. Поведение небри – совершенно неестественно. А сколько таких еще? Если хотя бы один доберется до ущелья, весь клан окажется в опасности.
– Этот небри не был простым, – произнесла она. – Я думаю, он болел или оказался одержим… Я кое-что видела под илом. Похоже на кристаллические жилы и такого же цвета, как свет в его глазах. Если одно связано с другим, то проблема может быть не только в небри. Пораженными могут оказаться и многие другие обитатели.
Она ожидала, что отец опять отпустит шутку и посмеется, но шуток не последовало. Невзирая на лечение, рана брала свое, покуда Белланджи мрачно созерцал павшего зверя.
Покряхтывая от усилий, отец встал с опорой на копье. Не самое лучшее решение, но прохлаждаться здесь до полного его исцеления они не могли. Тавра права, им следовало вернуться к Смерту, где лекари клана смогут залечить их раны, а модра Лаэсид могла более умело провести исцеление
– Тавра из Ха’рара, – произнес Белланджи, взирая на сереброволосую вапру. – Наверное, нам следует о чем-то знать? Может, вы не рассказали нам о чем-то еще?
– Мне об этом ничего не известно, – ответила Тавра. На сей раз ее голос звучал твердо, а щеки не вспыхнули предательским огнем. Она не лгала. – Если Найя сказала правду и действительно видела сияние Кристалла в земле… то ярость небри вызвана не просто болезнью. Жилы, пульсирующие в Сердце Тра, тянутся до самых отдаленных мест. Что-то не так.
Найя толком не понимала, о чем говорит Тавра, но была согласна с ней. Если что-то вредило Тра – портило ее, добавляло яд в ее жилы, – выходит, небри тоже был отравлен? Белланджи подобрался, и на косичках его бороды затряслись капли болотной воды. Он выкрутился из дорожной сумки – водонепроницаемой, как и бытовые предметы дренченов, – и надел ее на плечи Найи, которая внезапно поняла, о чем он собирается ее попросить. Тавра тоже это заметила и потянулась в попытке остановить его.
– Вы ведь не думаете отправить ее в Ха’рар одну! – воскликнула вапра. – Она еще почти ребенок!
Найю возмутило такое обращение. Она в состоянии о себе позаботиться, и уж точно уже не была ребенком, хоть ее крылья пока не распустились. Однако сейчас у нее есть дела поважнее споров с вапрой. Она взяла отцовскую сумку: сама-то она без травм и легче справится с ношей, чем двое пострадавших взрослых.
– Нет, отец, – сказала она. – Я помогу вам дойти до лощины. А когда вы оба исцелитесь, мы вместе отправимся в Ха’рар. Аль-Модре придется подождать.
Она попыталась положить его руку себе на плечо и повернуть с ним в сторону Великого Смерта, но Белланджи не шелохнулся.
