Наверное, именно некая странность дня и заставила меня увериться, что такой момент наступил. Что запланированное Чарли действо подходит к завершающей стадии, и что если я отвернусь и уйду, то буду вечно терзаться чувством вины.
«Надо что-то решать с Чарли».
«Пока не поздно».
Так что я медленно направился обратно к игровой площадке. Перешагнул через невысокий, ниже колена, деревянный заборчик, отделяющий ее от дороги, и подошел к лазалке. Джеймс сидел ко мне спиной. Не знаю, слышал ли он меня, но вроде даже не вздрогнул, когда я поставил пакеты с покупками на землю. Просто повернул голову и посмотрел на меня этими своими печальными, затравленными глазами.
– Привет, – сказал я. – Мне нужно тебе кое-что рассказать.
Помню чувство облегчения, которое испытал, когда потом вернулся домой и живенько раскидал по местам принесенные покупки. Наверное, я даже испытывал некоторое торжество.
«Надо что-то решать с Чарли».
Сказал – сделал.
Я выложил Джеймсу все, что узнал от Мари, – а значит, по-любому свой долг выполнил, и теперь уже его дело, как действовать на основании услышанного от меня. Я совершенно не представлял, помогут ли или изменят ли что те сведения, с которыми я с ним поделился, но прямо тогда не казалось, что это особо важно. Главное, что теперь все было в руках у Джеймса, а не у меня – вот пусть сам и разбирается, как с этим поступить.
Вдобавок я сумел все это проделать, нисколько не пойдя на попятный. Когда я начал свой рассказ, то заметил, что на лице у него что-то промелькнуло. Может, и надежда. Но мое собственное выражение лица напрочь это убило. Я сделал все возможное, чтобы он понял: я здесь не для того, чтобы спасти его или вновь навести мосты. Просто я вынужден предостеречь его, и я это делаю. Он недоверчиво мотал головой, но было хорошо заметно: все, о чем я ему рассказывал, каким-то образом гармонировало с его собственными мыслями, словно я дал ему недостающую детальку головоломки, которая, как он знал, обязательно куда-то подойдет, пусть даже и не совсем понятно, куда именно ее пристроить.
«Короче, будь поосторожнее».
Это были самые последние слова, которые он от меня услышал, и произнес я их холодным тоном, стараясь, чтобы вложенное в них послание было предельно ясным: «Мы не друзья с тобой опять и никогда не будем ими в будущем».
А потом я подхватил свои пакеты с продуктами и двинул домой.
Помню, как, закончив разбирать покупки, выбросил эту встречу из головы. Скоро должна была появиться Дженни, и я позволил себе полностью переключиться на предвкушение этого восхитительного события. В груди кипела странная смесь возбуждения и опаски, сердце с каждой минутой билось всей быстрей.
Тринадцать ноль-ноль.
Назначенный час наступил и прошел.
Я неустанно мерил шагами гостиную, постоянно выглядывая через выходящее на улицу окно и ожидая в любую секунду увидеть, как она, яркая и ослепительно красивая в солнечном свете, открывает калитку и идет к дому.
Но и улица, и дорожка во дворе оставались пустыми.
Я провел еще пару часов, теряясь в догадках, что пошло не так. Наверное, она пришла в чувство относительно меня и передумала. Или, может, возникло что-то непредвиденное, и Дженни просто не может прийти – прямо сейчас торчит у себя дома, терзаясь из-за того, что подвела меня. Ее мать могла узнать, куда она собралась, и запретить ей. Я перебрал в уме все возможные объяснения, из-за чего она так и не появилась. Всякие их варианты вихрем кружились вокруг меня.
Стук в дверь заставил их остановиться.
В тот момент я находился наверху в своей комнате, глядя на лес, и быстро сбежал вниз по лестнице. Я уже оставил любые надежды на приход Дженни, и скоро должны были вернуться с работы родители, но я все равно думал, что это может быть она. Это тоже было бы классно. Все остальное может подождать, повторял я себе. Может, я даже познакомлю ее с мамой.
Но когда я открыл дверь, за ней стояли двое полицейских. Их машина была припаркована перед домом, и мигалки без толку крутились под склоняющимся к закату солнцем.
– Пол Адамс? – спросил один из них.
– Да.
Полисмен оперся локтем в торец двери и заглянул внутрь, мимо меня, словно что-то искал. А потом оглядел меня с ног до головы, с жестким лицом, лишенным всяких эмоций.
– Насколько я понимаю, ты знаком с девушкой по имени Дженни Чамберс?
– Да. – Я на секунду примолк. – А что?
Он посмотрел на меня так, как будто я уже знал.
– Вообще-то она мертва.
«Я сейчас сплю и вижу сон».
Даже после стольких лет я так и не потерял восхитительного чувства свершившегося чуда, что всегда охватывает при осознании этого факта, и вот теперь оно посетило меня вновь, когда я обнаружил, что смотрю на школу под названием «Гриттен-парк» – как всегда изумленный тем, что мой спящий разум способен создать нечто столь реалистичное. За все эти годы я довел искусство контроля над сновидениями до полного совершенства, и многое из того, что тогда говорил Чарли, полностью соответствовало истине.
