- А по поводу свертки ядерных проектов я тебе так скажу, - заговорил снова Ширики. – Тебя никто не поддержит! И я не поддержу.
- Зря, - заметил Охитека. – Потому что я не оставлю этот вопрос. И не успокоюсь, пока не добьюсь максимальной свертки. В идеале – полной. И выиграет в этих переменах тот, кто раньше сориентируется и перестроит свое дело. Можете думать обо мне что хотите – но меня учили, что семья – это главное. Поэтому я и ставлю вас в известность. Чтобы дать время.
- Ничего у тебя не выйдет, - судя по тону, Ширики вышел из себя.
- Выйдет, - отрубил Охитека. – Это – вопрос общей безопасности. А значит – и нашей безопасности. И благополучия.
- Хвоста медузьего тебя волнует безопасность и благополучие! – рявкнул тот. – Ты думаешь о наживе. О том, как наваришься, когда ядерная промышленность на трех континентах рухнет!
- Господин Ширики! – Охитка всплеснул руками. – А кто мешает вам навариться на том же самом?
- Быть может, соображения чести? – тот сверкнул глазами. – Совести.
- Чести и совести, - протянул нэси, покачал головой. – Знаете, я в последнюю очередь ожидал услышать что-либо подобное от собрата по расе, - сознался он задумчиво.
И моргнул в недоумении, когда Ширики с искаженным от бешенства лицом вскочил, опрокинув с грохотом стул.
Из-за этого грохота оба собеседника не сразу обратили внимание на топот и рыком распахнувшуюся дверь.
- Деда! Ты стул уронил! – сообщил громкий голосок.
Ширики замер, как был – возле стола, согнувшись и держась обеими руками за тяжелую столешницу. Охитека обернулся к двери, в которой застыла худенькая фигурка.
- Алита! – воскликнул он. – А ты умеешь эффектно появляться, - усмехнулся слегка.
- Папа! – дочка подбежала, запрыгнула на колени. – Ты почему так долго возился на своей работе? – строго осведомилась она, ухватившись крепко обеими ручонками за ворот.
- Я возился, потому что работа не ждет, - он вздохнул. – А почему ты не спишь?
- А я не сплю, - она запнулась. – Потому что работа не ждет! Вот так! – припечатала, нахмурив светлые бровки.
- Получил, почтенный господин Охитека? – с ухмылкой проговорил опомнившийся Ширики, поднимая стул и усаживаясь на место. – Своим же оружием, и так тебе и надо!
- Пусть пользуется, - хмыкнул Охитека, осторожно целуя дочь в макушку. – Ей можно!
- Сколько великодушия, - проворчал тесть, разом растерявший воинственный пыл. – Только вот что я тебе скажу: ни берестяницы твое показное великодушие не стоит! Ты подверг риску их обеих – мою дочь и внучку. Так что пока обе они побудут у меня. Даже не думай, что сможешь забрать! Реши свои проблемы. В кратчайшие сроки!
- Проблемы я решу, - пообещал Охитека. – И для этого мне не понадобится отказываться от планов, - прибавил он.
- Упертый сопляк, - проговорил Ширики.
- Вы это знали! Надо было отговорить дочь, - он усмехнулся.
- Хотел бы я взглянуть на того, кто отговорил бы ее, - почтенный нэси скривился, точно у него разболелись все зубы разом. – Она сочла, что ты – перспективный.
- Вы сами только что убедились, что я вполне перспективный. Даже чересчур для вас!
Ширики метнул в него испепеляющий взгляд.
- Ты прекрасно понял, что я имел в виду, - проворчал он. – То, что ты делаешь, ни на что не похоже! Мало того, что это – пустые фантазии, которые принесут только траты. Они еще и создают опасность. Ты ведешь себя безответственно!
- Это я уже понял, - Охитека вздохнул, поднялся, держа дочку на руках. – Пойдем-ка, я тебя спать уложу, - прибавил он, обращаясь к ней. – Господин Ширики, я думаю, продолжать разговор бессмысленно. Мы останемся – каждый при своем.
И направился прочь из кабинета. Алите давно пора спать. Прекрасный предлог, чтобы завершить бессмысленный спор!
- И где ты? – Охитека вздохнул.
Сил, чтобы спорить и ругаться, не осталось. Стоило признаться самому себе – он и жене-то позвонил исключительно для порядка. А то ведь прилетит потом – он вовсе о ней не думает и не вспоминает.
- Я перед тобой обязана отчитываться? – холодно осведомилась Ловелла.
Спящий, сколько артистизма! Сколько экспрессии.
- Почему отчитываться? Я не могу узнать, где моя жена? Алита давно спит, а тебя нет. Я беспокоюсь.
- Раньше следовало беспокоиться.
- Ты совершенно права, дорогая, - на него сошло совершенно каменное спокойствие – он аж сам отстраненно удивился. – Мне следовало начать беспокоиться раньше. Но исправить прошлое я, к сожалению, не могу. Поэтому начал беспокоиться сразу, как сумел.
- Сразу, как выкроил на это время, я поняла, - голос сочился ехидством.
- Если тебе так угодно.
- Тебя что, чем-то тяжелым по голове ударили? – хмыкнула Ловелла. – Больно покладистым вдруг стал – безо всякого повода. Сходи к врачу!
- Спасибо, милая, непременно. Я уже был у врача и обязательно схожу еще раз, если тебе так хочется. Но мы ушли от главного: где ты сейчас?
- Решила пройтись по магазинам с Доли.
- Понимаю. Перебраться в дом к отцу с дочкой, потому что у нас якобы небезопасно. И уйти гулять с подругой – вот уж вершина благоразумия!
- Мы с охраной, - зашипела она.
