Лиза бросилась вперед. Казалось, ее не касается это жуткое впечатление, этот холод и страх, эта набирающая обороты ярость призрака. Женщина стремилась вперед, расставив руки, будто надеялась обнять, прижать к себе то, что когда-то было ее дочерью.
Ксюша заметила, как с той стороны в подворотню вошли Стас и Митька. Митька, как всегда подвижный, суетной, чуть ли не подпрыгивал на месте, вытаскивая из своего вечного потрепанного рюкзака железную цепь. А Стас, наоборот, застыл, глядя на формирующуюся у стены фигуру, на идущую навстречу призраку женщину. На его лице была смесь ужаса от увиденного и тревоги за Лизу, так самоотверженно спешащую навстречу опасности.
Ксюша и Полина тоже вошли в подворотню. Ксюша рассчитала, что они в два шага смогут догнать Лизу, если та все-таки решится на близкий контакт с призраком.
— Если что, мы просто подбежим, и тогда привидение исчезнет, — прошептала ей Полина, продолжая медленно двигаться.
Ксюша кивнула. Только вот почему-то сегодня она слабо верила, что все закончится так просто.
А Лиза не видела никого и ничего, кроме небольшой фигуры, свившейся из тумана. Она смотрела на призрак, но казалось, что она видит вновь свою дочь.
— Девочка моя, — ласково говорила она. — Прости. Я так задержалась… Я не могла прийти, Галка.
Если ранее привидение стремительно летело вперед на встречу со своей очередной жертвой, то теперь оно зависло в паре метров от Лизы. Казалось, призрак маленькой девочки что-то изучает, чего-то ждет. Давление, возникшее с момента появления этой тени, снизилось. Дикая ярость и детское злорадство, прежде висевшее в подворотне, исчезли. Теперь оставался только жуткий пронизывающий холод и… Ожидание? Узнавание?
Лиза шагнула ближе, протянула вперед руки. Митька, что-то крикнув, метнул вперед цепь. С жутким звоном эта преграда пролегла четко между призраком и женщиной, которая так стремилась наладить с ним контакт.
Маленькая прозрачная фигура, до этого ставшая пусть и полупрозрачной, но довольно четко видимой, вдруг замерцала и отшатнулась назад.
— Нет! — в крике Лизы были гнев, боль и страх потери.
Ксюша видела, как удивился Митька. На его лице даже появилась обида. Но Стас, до этого момента неподвижно наблюдавший за привидением, вдруг резко сгреб Митьку за грудки и оттащил к стене.
Лиза решительно откинула цепь ногой и подошла еще ближе. И начала говорить. Так певуче, нежно, будто рассказывала дочке сказку. Но это не было милым и добрым рассказом на ночь. Лиза объясняла все. Как она спешила назад, как и почему не могла прийти. Она просила и просила прощения. И еще все время двигалась вперед. Мелкими шагами.
Фигура девочки вновь обрела силу, замерцала, будто налилась красками, всеми оттенками серого туманного цвета.
Ксюша и Полина, застывшие позади Лизы, с ужасом и изумлением переглянулись. Теперь и мать погибшей девочки, и две случайные свидетельницы их встречи, все четко видели очертания ребенка. Ксюша старалась убедить себя, что ее собственная память играет с ней злую шутку. Она четко видела и старую курточку, в которую куталась девочка, и выбивающиеся из-под шапки непослушные волосы, такие же длинные, как когда-то у мамы. И даже короткие ботиночки на тонкой подошве. Но ведь этого быть не могло!
А Лиза продолжала говорить, как они жили, как вместе готовили вечером бутерброды, как играли. В прятки…
И тут призрак резко дернулся вправо. Фигура тут же начала терять очертания. Лиза, не ожидавшая такой реакции, опять вскрикнула, зовя дочь, упала на одно колено.
— Прятки… — как завороженная повторила Ксюша.
— Прятки! — кричал с той стороны подворотни Стас.
— Она играет! — прокричала Полина женщине.
— Доченька… — Лиза тяжело поднялась. — Теперь я вожу?
Ксюша и Полина теперь видели лицо несчастной женщины. По ее щекам катились слезы, но она старалась улыбаться.
— Я считаю до пяти, не могу до десяти, — начала громко говорить Лиза.
Призрак вновь заметался, будто ребенок искал место, где можно спрятаться.
— Раз, два, три, четыре, пять, я иду тебя искать, — в голосе матери прорвались рыдания, но она смогла взять себя в руки. — Где моя сладкая дочка? Где же моя Галочка?
Привидение метнулось ближе к выходу из подворотни. Стас, все еще прижимавший Митьку к стене, отпустил друга, но не дал ему отойти от стены, наоборот, заслонил собой и достал из кармана пакет со смесью соли и железных опилок.
Но призрак так и не подобрался к ним. Он кружил по подворотне, то отскакивая, то немного приближаясь к Лизе. Лиза тяжело шагала, расставив руки, повторяя «сейчас поймаю». Теперь к мерзкому потустороннему холоду прибавилось еще и странное ощущение, порожденное волной силы, бьющей из сгустка тумана, каким казался сейчас мечущийся призрак. Подворотня была просто залита детским капризным упрямством и злорадством. Тень Галки изводила мать. А Лиза уже с трудом держалась на ногах. Она была в эпицентре этого сюрреалистического кошмара. Эмоции умершей девочки поглощали ее, били в нее со всех сторон, пока призрак метался кругом.
— Она сейчас просто упадет, — прокомментировала угрюмо Полина. — Надо что-то сделать!
