Спал генерал ровно два часа. Проснулся, умылся и пошел к Сталину. Серов постучал, получил разрешение, вошел в комнату. Сталин все так же склонялся над картой. Выдержав паузу, сказал:
— Товарищ Серов, завтра мы должны быть на Калининском фронте у Еременко. Остановимся в районе Ржева. Мы утром выдвинемся туда на поезде, вы летите на самолете и приготовите все к нашему приезду. Вот здесь, — Сталин показал точку на карте, — будете нас встречать.
Серов вышел и немедленно позвонил начальнику охраны тыла Западного фронта генералу Зубареву, чтобы он с пограничниками встретил его на аэродроме.
На аэродроме генерал Зубарев доложил:
— Иван Александрович, около Ржева есть маленькая деревня Хорошево. Всего дворов двадцать. Ее война обошла.
Они приехали в Хорошево, и Серов крайне удивился: все дома были целы, даже огороды распаханы, словно обитаемый остров в жестоком военном море. Прошлись по деревне и увидели чистенький, какой-то радостный домик. Зашли. Внутри побелка легко разрисована.
— Хозяйка, — сказал Серов, — в вашем доме генерал жить будет, так что вы его на три дня освободите.
— Ну что за жизнь! При немцах полковник жил, теперь генерал, когда от вас отдых будет?
— Скоро, хозяйка, — засмеялся Серов, — очень скоро.
— А генерал-то твой меня не обокрадет? Немецкий полковник даже глиняные горшки спер.
Серов и Зубарев расхохотались.
— Не сопрет он, хозяйка, твои горшки, — успокоил Зубарев.
Немедленно в доме навели порядок, протянули связь, во дворе соорудили летнюю кухню. Серов поехал на станцию, которая и была той точкой на карте, обозначенной Сталиным. Никакой станции не было. Стояла будка, и рядом с ней курил человек в железнодорожной фуражке и с футляром флажков на поясе.
— Сейчас покажется поезд, нужно его остановить.
— А как? — удивился железнодорожник.
— Флажками, сигналом.
— Да не умею я, сторожу здесь третий день, а до этого пастухом был.
— Давай флажки.
В Академии им. Фрунзе очень подробно читали лекции по военно-железнодорожному делу.
Появился поезд. Серов взял красный флажок и начал круговое движение. Поезд остановился. Первым вылез Берия. Не здороваясь, злобно выдавил:
— Зря ты в стрелочники не пошел.
Сталину дом понравился. Он умылся и сразу же соединился по ВЧ с командующим Калининским фронтом генералом Еременко. Минут десять Сталин орал на Еременко, что его фронт толчется на месте и не дает возможности другим фронтам развивать наступление. Окно было приоткрыто, и Серов впервые услышал, как Сталин матерится.
Поговорив, Верховный крикнул в окно:
— Серов!
— Я, товарищ Сталин.
— Это что за пограничник стоит у машины?
— Генерал Зубарев, товарищ Сталин, начальник охраны тыла фронта.
— Очень хорошо. Пусть привезет мне Еременко.
— Вызовет, товарищ Сталин?
— Нет, привезет.
Часа через полтора появились машины Еременко и Зубарева. Командующий фронтом увидел Серова и Берия и сильно побледнел. Серов подошел к нему, успокоил, сказал, что товарищ Сталин ждет.
Говорили Сталин и Еременко часа два. Уже стемнело, когда они вышли на улицу. Серов подошел к ним и доложил, что только что получено сообщение о взятии Орла и Белгорода. Настроение у Сталина сразу улучшилось, и он даже пригласил Еременко отметить это событие.
Ночью к Серову приехал капитан, старший розыскной группы, обрабатывающей пропажу машины. Он доложил, что машину и убитого водителя нашли, продукты пропали, на след нападавших вышли. Серов поблагодарил и приказал найти налетчиков.
Утром его вызвал Сталин. После разговора с Еременко он был явно не в духе.
— Я уезжаю. А вы рассчитайтесь с хозяйкой. Дайте ей рублей сто.
Сталин плохо знал цены 43-го года. На сто рублей можно было купить полбуханки хлеба или пачку папирос «Пушка».
— Товарищ Сталин, зачем ей деньги, — сказал Серов, — может, мы ей продукты оставим?
— Очень правильно. Так и поступим.
Серов проводил Сталина до поезда, а когда вернулся в деревню, увидел расстроенного Зубарева.
— Ты чего?
— Иван Александрович, неужели марочный коньяк и вино хозяйке отдашь?
— Ладно, бутылки можешь забрать себе.
Позвали хозяйку.
— Спасибо от меня и вашего постояльца, он вам все продукты оставляет.
Хозяйка вошла в кладовку. В ней лежали ящики консервов, шоколада, поленица сухой колбасы.
— Это все мне?
— Тебе, тебе, — засмеялся Серов.
— А кто ж это был у меня на хате?
— Товарищ Сталин.
Хозяйка ахнула и грохнулась на пол. Пришлось вызывать военфельдшера.
Когда все успокоилось, к Серову подошел Ефимов.
— А ты, Ефимов, как здесь? Почему со всеми не уехал?
— Сумел, Иван Александрович. Зубарев баньку обещал. Ты как? Если согласен, тогда пошли, Александрыч, кости попарим.
Банька была совсем рядом, за забором. Из нее валил пар. Серов вошел в горячую влажную баню и заснул, впервые спокойно за эти дни.
У меня украли сапоги. Вечером 31 декабря, приводя все имущество в порядок, я вычистил и надраил их до зеркального блеска.
Но в комнате немедленно запахло, как в казарме. Гуталин в те годы был продуктом весьма пахучим, и я выставил их за дверь, в наш коммунальный коридор.
