Она спит тревожно, постоянно вздрагивает, а вечерами вглядывается в тени до рези в глазах потому что он не приходит. И их последнюю встречу, когда он все-таки выйдет к ней из тени, она запомнит навсегда.
Новинки и продолжение на сайте библиотеки https://www.litmir.me
Она спит неспокойно, постоянно вздрагивает будто конвульсивно и сильнее прижимает колени к груди в позе эмбриона. Рефлекс. И вообще она тревожна очень в последнее время, дергана и постоянно сидит в темноте, вглядываясь в углы. Из-за этого и ее пристрастия к лекарствам от мигрени, родители даже подумали не заболела ли девушка менингитом. Но нет, здорова. А таблетки ест, словно конфеты. Не хочет засыпать. Мать девушки тревожится, от звонка психологу ее отделяет всего ничего, но днем Ирма выглядит почти здоровой… «Образумится. Это пройдет скоро, вот книгу допишет и станет все, как раньше» — успокаивают друг друга поочередно бедные родители.
Ирма негодует. Волнуется, переживает, почти боится: он не приходит. Больше полугода его нет и с каждым днём Ирма все больше и больше нервничает, ловит себя все чаще на мысли, что это, может быть, простой сон и ничего не было. Но столько всего вокруг свидетельствует об обратном, и от этого волосы порой дыбом становятся.
На кухне в тарелке день за днем постепенно засыхали и портились булочки из пекарни рядом с домом, а когда ими можно было хоть гвозди забивать, одну выпечку сменяла другая. А он все не приходил. Девушка уже не помнит их первой встречи, это кануло в Лету давно, но сколько уже человек из тени был ее гостем? Давно, два года точно. Друзья ли? В этом Ирма сомневалась: их общение представляло собой нечто странное. Это были редкие спонтанные для девушки встречи, начинающиеся с кошмаров. Питч откровенно наслаждался ее тихим неразборчивым шепотом сквозь сон, когда внутри у неё буквально цепенело все от ужаса. И можно было сказать, что да, Ирма заключила с дьяволом договор: информация о мире Хранителей, а взамен писательница выступала в роли подопытного кролика, на ней дух испытывал в какой-то части своих кошмаров. Что такое недосып в сравнении с хорошей книгой, которую редакция согласится опубликовать? Так, пустяк.
Однажды, в период не самого лучшего настроения гостя из тени, писательница возьми и предложи ему чаю попить. А он согласился. Просто взял и согласился. Сперва ступор, потом мычание, ну и, конечно же чай с найденными в одном из ящиков сладкими плюшками. И как-то это вошло в привычку. Вот кто-то курит, кто-то режет руки или грызет ногти, а Ирма по ночам пила чай и вела непринужденные в большинстве своём беседы с Бугименом. Это было странным со стороны, но больше для Ирмы странным было происходящее сейчас. Мнимое спокойствие.
На столе ветер, врывающийся в комнату через полуоткрытое окно резкими, но быстро стихающими порывами, колышет листья рукописной книги, придавленной тяжёлой энциклопедией сверху. На улице так приятно тепло и девушка накрыта тонким пододеяльником. Высунула ногу из-под ткани, чтобы жар под покрывалом облегчить. Не раскрывается из чистого принципа.
Шелест полов длинного темного плаща не слышен, с тени лишь два янтарных мерцают. Кровавая улыбка, что больше оскал, видна в свете яркой полной Луны. «Не серчай, добрый друг, ты виновен в этом сам» — думается духу. Тот, к кому он обращался, конечно не слышит эту безмолвную реплику. Питч поднялся, выжил вопреки всему и всем ради, кажется, только того, что случится в стенах этой комнаты сегодня. Этой светлой ночью. Пусть Луноликий, раз ему так угодно, видит сам, как падет та, которую он после гибели хотел в свой мир пустить. А дух запятнает ее, обозначит своей.
Когда Питч опускает взор к девушке на постели, улыбка из хищной становится снисходительной. Он оглядывает ее внимательно всю, не упуская ничего: светлые волосы в косы заплетены, чтобы не было завтра на голове птичьего гнезда, руки, выглядывающие из-под подушки, перепачканы темными чернилами, небольшое идентичное прочим пятно красуется на переносице слева, пододеяльник комком между ног. Впервые Кромешник глядит на Ирму не как на забавную смертную или предмет для опытов, а как на девушку, которую можно желать.
Он прикрывает глаза, будто раздражен и делает несколько шагов к ней. Пальцами неспешно проводит от девичьей лодыжки до самой кромки шорт. Бежевые с кружевом по окантовке. Кожа мягкая, бархатная и после неё подушечки пальцев горят. Писательница тихонько мычит, бормочет нечто неразборчивое, в котором понятно лишь «Питч» молебное и переворачивается на спину. Брови нахмурены.
Что тебе снится?
По подбородку к ключицам порхают руки Кромешника, потом одна к ребрам под майку, вторая — к груди. Девушка мурлычет, почти стонет, не просыпается.
Хорошая девочка.
У нее пол кожей кости на боках можно сосчитать без труда, под тканью сосок торчит, выпирает и мужчина не упускает возможность майку отодвинуть в сторону, прихватить его пальцами. Податливая, отзывается незамедлительно, раскрывает губы в просящем безмолвном возгласе и подаётся навстречу ласкам.
Такое знакомое, но почти забытое чувство зарождается где-то внутри духа, внося в мысли толику сумятицы, чуть сбивая.
