Тени вечерние. Повести полностью

Мать: Опять не работает?.. Вызвал бы лучше мастера. Все одно – дома сидишь. (Пауза.) Брось. Валентин исправит.

Дед: Не сомневаюсь!

Еще яростнее вертит ручками и щелкает переключателями.

Мать: Ага! Первые гости.

Спешит в прихожую, откуда вскоре доносится женский смех и вторящий ему мужской баритон.

Сын: Явился…

Входит мать с букетом роз. За нею – Валентин. Прекрасная фигура. Едва намечающееся брюшко. Одет со вкусом. 35–40 лет.

Валентин: Привет честной компании.

Сын: Здравствуйте.

Дед: Привет.

Мать: Папа, только взгляни, какие розы! (Валентину.) Ты превзошел самого себя.

Валентин (целует ей руку): Ну, это легче легкого. (Деду.) Что, не работает? Это мы мигом.

Снимает пиджак, аккуратно вешает на стул. Снова звонок. Мать исчезает в передней. Громкий разговор, поцелуи. Входят Карпутовы и Гиндины.

Гиндин: Что я говорил? Валечка уже здесь. (Жмет Валентину руку. Остальным.) Здравствуйте, дорогие!

Дед: Здравствуй, коли не шутишь.

Карпутов молча раскланивается со всеми.

Карпутова: С наступающим!

Гиндина: С Новым годом! (Матери.) Где доставала икорку?

Карпутов: Тоже мне – проблема. У нас в буфете…

Карпутова (нетерпеливо и капризно): Веня, принеси сумку! (Садится на диван.) Ужас как голова болит.

Гиндин: Ай–ай. Такая неприятность.

Возвращается Карпутов с сумочкой. Карпутова достает лекарство, проглатывает.

Валентин: Телевизор работать не будет. (Поет.) Будет вечная музыка…

Мать: Перестань.

Валентин: Сколько еще чинить эту развалину? Увы, всему приходит конец.

Гиндина: Наум, ты слышишь? Новый год – без телевизора!

Гиндин: Да ради бога… Весь вечер от него покоя нет. (Карпутову.) Как достали цветной – житья не стало.

Карпутов: Когда?

Гиндин: Уже с полгода.

Карпутов: Наш?

Гиндин: Японский.

Карпутов: Правильное решение. (Тянется к блюду с колбасой.)

Карпутова: Веня!..

Мать: Все – к столу. Прошу к столу. Осталось пять минут.

Торопливо и шумно рассаживаются. Валентин открывает шампанское. Разливает. Бьет двенадцать.

Все: С Новым годом!

Мать: Фу, в голову ударило.

Валентин: Попридержать?

Гиндина: Зиночка, вон тот салатик, пожалуйста! Да, да. И рыбки.

Карпутов: Я читал – рыба вредна.

Гиндин: Бросьте. У меня от нее всегда прекрасное ощущение.

Карпутов: Пора запить газировочку, а? (Подмигивает Валентину.)

Карпутова: Веня!

Мать: Павел, папа, почему пустые тарелки?

Гиндина быстро протягивает руку к тарелке сына, переворачивает ее.

Гиндина: Старый фарфор. Не разберу фирмы…

Гиндин: У меня тост! Такой маленький тостик. (Валентин снова разливает коньяк и вино.) За прелестную хозяйку дома! За очаровательную нашу Леночку! Пусть всегда остается такой же умной, энергичной, обаятельной! Валечка, ты ближе. Поцелуй ее за меня.

Валентин: С удовольствием.

(Целует в губы мать.) Она вырывается, поправляет прическу.

Карпутова: И чтобы следующий Новый год мы, наконец, встретили среди новой мебели…

Мать: Папа не хочет.

Карпутова: А почему, Владимир Николаевич?

Дед: Дражайшая… Не всегда то плохо, что старо.

Мать: Дверцы поломаны, ни до чего нельзя дотронуться. Того и гляди все рассыплется в прах!

Дед: Подожди. Пусть сначала вынесут меня… вперед ногами!

Гиндин: Ай, ай! Что вы такое говорите! У меня тост…

Гиндина: Старина входит в моду.

Карпутов: Новое – это хорошо забытое старое.

Валентин: Подремонтировать бы… Дорого.

Карпутов: Был я тут с инспекцией в Армении… Армяне – смешной народец. Выстроили громадное хранилище в этаком… средневековом стиле, набили древними бумагами и водят всех туда. Гордятся.

А чем, скажите, гордиться? Однако после всего этого средневековья – коньячок, номер–люкс…

Карпутова: Ты не рассказывал!

Дед: Простите старика. Поздно. Пойду спать.

Уходит.

Гиндина (вслед): Ну, что вы… Посидите еще.

Мать: У меня обнова. Хотите, покажу?

Гиндина: Конечно!

Карпутова: Что такое?