Человек лежал на каталке и по еле заметному подрагиванию лифтовой кабины считал этажи. На тридцать втором этаже лифт остановился, каталка поехала по коридору, а затем ее завезли в небольшое помещение. Пострадавший понял это по тому, что исчезло множащее звуки эхо. Затем больного профессионально переложили на кровать и начали подсоединять к рукам и голове холодные железки датчиков.
Защелкали тумблеры разных хитрых медицинских приборов, что-то зашипело, что-то тихонько затикало, Потом послышался голос одной из медсестер:
— Посмотри, нет никаких признаков гематомы. Удивительный случай, нужно немедленно сообщить доктору.
По полу прошелестели шаги ног, обутых в легкую обувь. Почти беззвучно закрылась дверь. Клаус Корн приоткрыл глаза и увидел молодую медсестру. Она стояла к нему спиной и рассматривала свое отражение в зеркале. Девушка поворачивалась то одним боком, то другим, поправляя прядку, выбившуюся из-под головного убора. Закончив с прической, она повернулась к Клаусу.
— Ах, больной! Вы очнулись? — сказала она, всплеснув руками. — Как вы себя чувствуете?
Клаус решил, что только что перенесший аварию разговаривает примерно так:
— А-а-а… Ме-е…
— Молчите, молчите, больной. Сейчас придет доктор и назначит вам лечение.
Открылась дверь, и вошла старшая медсестра, а с ней — доктор Гекльберри собственной персоной.
Он был высокого роста, худощавый, с круглыми черными глазами и имел нос с горбинкой. Доктор остановился у двери, держа руки в карманах халата, и будто впился глазами в пациента. Клаус имитировал полумертвое состояние и время от времени для натуральности позволял себе легкую судорогу, изящно пробегавшую по его телу. Доктор остался доволен увиденным. Он энергично потер ладони и сказал:
— Чудесно, Ивонна. Это то, что нужно. Сделайте необходимые анализы. Я надеюсь, что завтра утром он будет в состоя ни и перенести необходимое..
э… лечение…
С этими словами доктор Гекльберри удалился, а с ним ушли и медсестры.
Памела проснулась, когда часы показывали семь тридцать. Спать совершенно не хотелось. «Так всегда по выходным, — подумала она. — Можно спать и спать, но просыпаешься бодренькая, как морковка. В понедельник же хочется спать до вечера».
Памела честно провалялась еще полчаса, но сон не шел, и она, вздохнув, поднялась с кровати и поплелась в ванную. Долго чистила зубы апельсиновой пастой и раздумывала над тем, чем ей сегодня заняться.
Тренировка была перенесена на завтра, и поэтому на целый день Пэм была предоставлена самой себе. Почистив зубы и поплескав себе в лицо холодной водой, девушка вышла из ванной.
Дома у нее все было оборудовано для занятий спортом. Пэм достала из шкафа черную вытертую робу и легкие кожаные тапочки. Переодевшись, она застегнула куртку и почувствовала себя другим человеком. Она сделала несколько дыхательных упражнений и, упав на кулаки, начала отжиматься.
Сделав сто отжиманий, Памела опять перешла к дыхательным упражнениям. Так, этап за этапом, она разогрелась и, от души поколотив под конец мешок с песком, пошла под душ.
Памела бодро шагала по улице. На ней была любимая кремовая юбка и светло-коричневый пиджак. Светлые стриженые волосы развевались от ветра, создаваемого очистными фильтрами нижних ярусов. Чувствовала она себя превосходно.
Памела уже придумала, куда деть свободное время. Она решила пройтись до ресторана «Чин-Чин», где Касси Фортунато собирал всех сотрудников, чтобы отпраздновать приобретение им сегодня новой машины.
Касси продолжал, как ни в чем не бывало, ходить на службу, и все вокруг него делали вид, будто ничего не произошло. Касси загружали всякой ерундой, не допуская, естественно, до новейших разработок. От его приглашения в ресторан все деликатно отказались, сославшись на неотложные дела. И вот теперь Памела решила по собственной инициативе пойти на обед в «Чин-Чин».
Днем в ресторане оказалось мало посетителей. Большой накрытый стол бросался в глаза сразу, и Памела, показав знаком распорядителю, что ей ничего не нужно, направилась в угол зала.
За столом, рассчитанным человек надвадцать, сидели только шестеро, включая самого Касси Фортунато. Заметив Памелу, Касси удивленно поднял брови и, вскочив со стула, радостно завопил:
— Какой сюрприз! Пэм, как я рад тебя видеть! Ребята. познакомьтесь — это гроза террористов и гордость НСБ. Садись, Пэм, угощайся, будь как дома.
А это мои друзья:
Зико, Лемски, сэр Фердинанд, так мы его называем, я братья Галидад — Адам с Лоренцо.
Зико оказался маленького роста, широкоплечий и наверняка очень сильный.
На его лице постоянно была недобрая усмешка. Он не пил ничего, кроме легкого вина, с бокалом которого и просидел до конца застолья. Лемски, молодой человек с белесыми ресницами и жидкими бесцветными волосами, тоже ничего не пил, но съел две порции салата.
