Все войско гудело как пчелиный рой. Но вот белый красавец, направляемый рабами, потопал к двоим, стоявшим в центре большого круга. Разговоры стихли, Ахха с другими военачальниками, спешившись, наблюдали за всем происходящим из общего строя. Первым по ходу стоял Морис. Буйвол, остановившись, уставился ему в глаза, и казалось, что в этой коровьей голове зреет какое-то страшное решение. Морис весь напрягся — этот нечеловеческий, бесконечно долгий взгляд сковал его. В наступившем всеобщем оцепенении слышно было, как где-то в небе отчаянно кричала птица. Буйвол покачал рогами: «Что, брат, дрейфишь?» — и, повинуясь погонщикам, направился к Лело. До него оставалась пара шагов, когда белый гигант шумно потянул носом и, оттолкнувшись задними ногами, ударил рогами в источник этого невыносимого запаха.
Лело, отлетев от удара на несколько метров, пытался подняться с земли, что-то крича, но вопли толпы заглушили его, а еще спустя мгновение на его затрещавших ребрах отплясывали сбежавшиеся учинить суд солдаты.
До города Тротиума осталось уже всего ничего. Попадались навстречу деревни, крестьянские повозки. Простой люд со страхом поглядывал на императорских солдат, опасаясь, как это водится, грабежей со стороны военных. А воины все были верхом и в полной амуниции. Перед главными воротами города вовсю готовились встречать победителей. На арбах были привезены огромные, в человеческий рост, глиняные сосуды с зе из погребов самого императора.
Горожане в своих разрисованных фургонах непрерывно доставляли фрукты, сладкий тростник, жирных полосатых крыс, свежую кровь буйволов. Все это раскладывалось прямо на траве и вскоре пестрым ковром покрыло пространство возле дороги.
Росла и толпа зевак. Народ скапливался еще и для того, чтобы лицезреть своего императора. Тро не часто показывался на людях. Целенаправленно шныряли воры и мастерски «пощипывали» достаточно хмельных граждан. Дармовое питье из императорских запасов уже ударило в головы наиболее патриотично настроенной части собравшихся. Один толстый горожанин, взобравшись на повозку, не обращая внимания на протестующий визг ее владелицы, начал выкрикивать лозунги, прославляющие императорский дом. Толпа мгновенно завелась и превратилась в прыгающую и орущую массу людей с выпученными глазами. На повозку-трибуну влез еще один патриот и начал брататься с первым. Заключив друг друга в объятия, единомышленники залились счастливыми слезами. Неожиданное продолжение этого спектакля предложила торговка — владелица повозки.
С яростью, достойной дикой свиньи, немолодая грузная женщина подпрыгнула, как резиновый мяч, и повисла, вцепившись в одежды двоих единомышленников. Те качнули животами раз, другой и, сметая все на своем пути, упали на расставленные торговцами товары.
Толпа резко активизировалась, и несколько добровольцев из народа принялись самозабвенно избивать виновницу. Ее коллеги, в свою очередь, обиженные скоропостижной порчей товара, сами подняли дикий скандал и начали бить обоих, и без того ушибленных патриотов. В конце концов возникли два враждебных лагеря.
Граждане сразу оживились и, радуясь предоставившейся возможности выбить ближнему глаз, не стеснялись в средствах. Стражники, в силу своей малочисленности, тщетно пытались навести порядок. Очаг драки разрастался, как эпидемия дизентерии, и спустя пару минут втянутыми в баталию оказались даже двое слепых нищих. Они уверенно работали своими длинными и увесистыми костылями, стараясь, видимо, отомстить зрячим за свою неполноценность.
«Бум-бум-бум» — загрохотало над побоищем. Железные барабаны извещали о приближении императора, Безобразие сразу прекратилось само собой.
Парализованные, как будто застигнутые врасплох восходом Бонакуса, ободранные и вывалянные в грязи подданные с чувством глубокого удовлетворения и восторга взирали на приближавшуюся процессию с носилками императора.
По обе стороны от носилок шла охрана. В короткорукавных кольчугах из железных бляшек, которые служили в империи монетой, охрана представлялась стаей откормленных карасей. Правда, шлемы на этих карасях, изготовленные из голов гигантских морских змей, выглядели устрашающе.
Телохранители шли размеренным шагом, и только бегавшие в щелях шлемов зрачки да руки, напряженно сжимавшие иглы, выдавали их постоянную готовность к любым неожиданностям со стороны толпы.
Народ расступался, освобождая дорогу процессии. Самыми первыми шли десять барабанщиков, за ними дюжина тучных кастрированных рабов, разукрашенных перьями, цветами и ленточками.
Далее следовал сам Тро в закрытых носилках, обтянутых серебристой тонкой материей, к которой было пришиты множество жемчужных шариков, так что они создавали диковинный мерцающий орнамент. Волокли носилки здоровенные слуги из вольных. На их голых торсах бугрились напряженные мышцы, а по лицам стекали капли пота.
За носилками впритык семенил на кривых ногах Худина. За личным рабом императора тянулась кавалькада придворных, все на белых и желтых буйволах.
